Навеки твоя - Кэтлин Харрингтон

— Неужели у вас нет ни капли стыда? — напустилась она на него, пытаясь скрыть напряженную, захватывающую дух реакцию, которую почувствовала при виде его естественной мужественности. — Наденьте же что-нибудь!

Свет в его глазах, казалось, танцевал с порочным, дьявольским ухарством.

— Да, я согласен с нами, миледи, что без рубашки я выгляжу не очень привлекательно, — признался Кинрат. — Если бы я знал, что вы собираетесь нанести мне визит, то не сидел бы так долго в ванне, быстро бы помылся и надел свой самый лучший камзол. — Помолчав немного, он кивнул головой в сторону ширмы, и его губы расплылись в улыбке. — Может быть, мне удалось бы даже уговорить вас поплескаться в ванне вместе со мной.

— Конечно же нет!

Однако его предложение понравилось Франсин. Подобная идея никогда не приходила ей в голову. Она даже никогда не слышала о таком постыдном поведении, но почему-то была уверена, что, несмотря на его веселый игривый тон, стоит ей только головой кивнуть, и он с огромной радостью…

Господь милосердный, какие мысли лезут ей в голову!

Франсин повернулась, нащупала щеколду и резко дернула дверь, пытаясь ее открыть. Но дверь почему-то не поддалась.

Прижав свою огромную ладонь к массивной дубовой панели высоко над ее головой, Кинрат довольно легко удерживал дверь закрытой.

— Раз уж вы пришли ко мне, леди Уолсингхем, — уговаривал он ее, — прошу, задержитесь еще ненадолго, не уходите так быстро. Мы ведь с вами понимаем, что тот парень, возможно, все еще там.

— Какой парень? — деланно удивилась она и опустила глаза, уклоняясь от его проницательного взгляда.

— Насколько я понял, это тот несчастный болван, с которым вы вчера вечером о чем-то так яростно спорили, перед тем как в гневе покинуть танцевальную площадку, — ответил он и понимающе усмехнулся. — Вы вчера вечером поссорились со своим любовником, а утром не захотели простить его? Я уверен, стоит вам только захотеть, и он упадет перед вами на колени, чтобы вымолить прощение.

— А вы? — поинтересовалась она. — Смогли бы стать на колени?

Его ответ был таким же мягким и прозрачным, как ночная сорочка невесты:

— Все зависит от того, как вы покажете, что простили меня.

Франсин невольно рассмеялась.

— Вы просто неисправимы! Неужели все шотландцы настолько порочны и безнравственны?

Лахлан заметил, как меняются эмоции на выразительном лице леди Уолсингхем. Она с таким удивлением и в тоже время с таким недоверием посмотрела на него, когда он предложил вместе принять ванну. Он был уверен, что леди совершенно не ожидала услышать такое. Однако где-то в глубине ее блестящих светло-карих глаз он заметил игривость в ответ на свое поддразнивание.

Она так искренне и звонко рассмеялась, и ее смех таким звонким эхом излетел под потолок, что, казалось, его сердце готово было улететь вместе с ним, словно сигнальная ракета, вылущенная с носа корабля. Ее откровенная радость коснулась пустого, измученного места внутри него. Эта живая и энергичная графиня совершенно не соответствовала его представлениям о высокомерных, надменных и холодных английских аристократках.

— Как вы можете обвинять в безнравственности целый народ? — улыбнувшись, упрекнул он ее. — У меня создалось впечатление, что вы только вчера вечером в первый раз увидели шотландца.

Она вскинула брови.

— Я заметила, что вас не было на утренней мессе, — сказала Франсин, как бы упрекая его.

Лахлан снова предусмотрительно уперся рукой в дубовую панель над ее головой. Протянув вторую руку, он осторожно погладил кончиками пальцев ее нежную, мягкую, словно атлас, щеку.

— Вы искали меня, леди Уолсингхем? — спросил он хриплым голосом. — Как это мило с вашей стороны проявлять такую заботу обо мне.

Она резким движением сбросила его руку и прошла в центр комнаты, чтобы он не мог дотянуться до нее. Сцепив на груди пальцы, она наклонила голову набок и посмотрела на него так, словно ее удивляли и возмущали его дерзость и самонадеянность.

— Я христианка, сэр, и мой долг проявлять заботу о душе такого язычника, как вы.

Несмотря на высокопарность слов, в ее карих глазах мелькали озорные огоньки. Франсин хотелось вывести его из себя, чтобы в нем проявился неотесанный варвар. Она не поняла, что он совершенно не злился. В этот самый момент ему хотелось только одного: бросить ее на свою незастеленную постель и овладеть ею со всей страстью дикого и необузданного язычника.

— Вы помолились за меня? — спросил он, отступив на шаг от двери. — Перед вами стоит язычник, который с большой радостью выбросит статуи своих идолов для того, чтобы поклоняться вашему прекрасному телу.

После столь дерзких слов она повела себя совершенно иначе.

— Какой стыд! — пожурила она графа. — Пират, который обладает таким красноречием, без колебаний опускается до богохульства!

Слишком поздно. Леди уже поняла, что, отойдя от двери, а это был ее единственный путь к спасению, совершила стратегическую ошибку.

Она осмотрелась, пытаясь найти что-нибудь, что поможет ей защититься. Ее взгляд ненадолго задержался на мече Лахлана и его кинжале, потом она снова посмотрела на обнаженную грудь горца. По мечущимся глазам женщины было понятно, что она охвачена настоящим ужасом.

Лахлан понял свою ошибку и отступил назад. Сначала на шаг, потом еще на один, чтобы увеличить расстояние между ними. Черт побери! Пугать ее совершенно не входило в его планы. Обычно, когда ему хотелось соблазнить прекрасную даму, он вел себя крайне тактично и галантно.

— Вам нечего бояться, миледи, — заверил он, прилагая максимум усилий для того, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. — Вы можете уйти, если хотите. Однако позвольте мне сначала проверить, есть ли кто-нибудь в коридоре.

— Хм-м… — отозвалась она, упрямо наклонив голову. — Почему ты, шотландец, решил, что я боюсь тебя? Ты не посмеешь даже прикоснуться ко мне без моего разрешения. Иначе тебя сварят в кипящем масле.

Напускная храбрость Франсин так развеселила графа, что он, не удержавшись, улыбнулся.

— Я боюсь даже подумать об этом. Вы меня очень напугали. Теперь я понимаю, что, прежде чем что-либо сделать, я должен спросить вашего разрешения, миледи. Я буду стараться поступать именно так. Однако не мшу обещать, что у меня это получится, — сказал он и, не сдержавшись, сделал шаг по направлению к ней. — Вы действительно прикажете сварить меня в кипящем масле?

— Можете даже не сомневаться, — предупредила она, презрительно фыркнув.

Но глаза выдавали ее истинные чувства: в них была тревога, которая с каждой секундой усиливалась. Подобрав одной рукой подол юбки, Франсин решительно шагнула вперед. — К тому же вы все неправильно поняли. Вам нет необходимости выглядывать в коридор. Я ни от кого не прячусь. В том числе и от отвергнутого поклонника.