Колдовской апрель - Мэрил Хенкс

- Зайдешь ко мне выпить чего-нибудь перед сном?

- Нет. Я хочу вернуться в отель. В Каза Розале жить нельзя. Если ты меня не отвезешь, я возьму такси.

- Да, ты могла бы.

- Не только могла бы, но и собираюсь сделать это.

- Но я бы не советовал. Сейчас большой наплыв туристов. Вряд ли ты найдешь номер в отеле.

- У меня уже есть номер!

- Нет. Я отменил заказ.

- Что?!

- Я позвонил в отель и сказал, что ты приболела и останешься в Палаццо деи Кавалли.

- Но я не желаю здесь оставаться. Кроме того, все мои вещи в отеле!

- Все твои вещи ждут тебя в комнате. В твоей комнате.

- Я не хочу здесь оставаться!!!

- Сейчас почти полночь. Ты не можешь шляться по Венеции в такое время, да еще с больной ногой. - Прошу тебя, Рикардо...

- Что с тобой? Тебе так неприятно быть моей гостьей?

- Да, мне неприятно гостить у человека, который считает меня бессердечной и бесстыдной охотницей за чужими деньгами. Я даже не понимаю, почему ты настаиваешь...

Ее голос дрогнул и сорвался. Все она понимала. Так легче держать ее под наблюдением.

Джина чувствовала себя совершенно разбитой и очень, очень уставшей. Словно пользуясь этим, Рикардо подхватил ее под руку, едва ли не силой увлекая за собой по лестнице.

В его кабинете было почти темно, если не считать очень приглушенного света настольной лампы.

Кроме стола, кресла, нескольких стульев и книжных полок по стенам здесь стоял еще и небольшой кожаный диван, на который Рикардо усадил Джину. Потом торопливо опустился на колени и легко снял с нее туфли.

- Дай взглянуть на твою ногу.

Она закусила губу, чтобы не закричать от неожиданной вспышки возбуждения, охватившего ее при первом же прикосновении этих сильных пальцев. Что с ней? Ведь после сегодняшнего все стало ясно, их дальнейшая связь невозможна, но.., глупое тело опять не желало слушать голову.

- Я бы сказал, тебе надо полежать и дать ногам настоящий отдых. Кроме того, не лишним будет и холодный компресс... Я вижу, что нога немного отекла.

Тут он наконец поднял голову и взглянул ей в глаза. При мысли о том, что он сейчас догадается о ее чувствах. Джина вспыхнула. Смуглый мерзавец с легкой улыбкой и искренним интересом наблюдал за тем, как ее лицо меняет цвет, а затем светским тоном сообщил, что вернется через минуту, и вышел, не закрыв дверь.

Она откинулась на спинку дивана, злясь на себя и на Рикардо, на весь свет и на свою незадачливую судьбу.

Как он смел аннулировать ее заказ в отеле! Куда ей теперь деваться? Не бродить же в самом деле всю ночь по незнакомому городу, волоча за собой чемодан? Здесь все-таки безопаснее.

А безопаснее ли здесь? Смотря что считать безопасностью!

Рикардо вернулся действительно через минуту, неся с собой лед, марлю и эластичный бинт. Он так быстро и ловко сделал Джине повязку, что она только диву давалась: известные ей мужчины с трудом справлялись даже с обычным пластырем.

После этого Рикардо подошел к небольшому бару, наполнил два бокала и поднес один ей. Ледяной сок лайма. Это было весьма кстати.

- Судя по выражению твоего лица, у тебя опять разболелась голова. Как ты?

- Разболелась, но это ничего. Пройдет.

- Выпей-ка таблетки.

- Горькие... Послушай, твоя экономка, наверное, будет не очень-то рада неожиданным гостям.

- Мария? Не бери в голову. К тому же ты ей понравилась.

- Откуда ты знаешь?

- Она сама приготовила твою комнату. Я только собирался дать ей поручение, когда привезли твои чемоданы, а она уже все сделала. Верный признак.

На языке оседал горький вкус таблеток. Джина поморщилась и вздохнула. Рикардо тем временем снял пиджак, с видимым наслаждением развязал галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки.

При виде его крепкой смуглой шеи Джина едва не задохнулась от нахлынувших воспоминаний. Вот она приникает губами к его шее, а руки Рикардо уже бродят по ее телу, горячему и готовому отдаваться его любви...

Рикардо исподтишка наблюдал за ней. Зрачки расширены, розовые губы приоткрыты, на лице застыло странно-мечтательное и немного даже безумное выражение... Джина Хьюстон сейчас напоминала женщину на пике чувственного наслаждения. Как странно, думал Рикардо. В этой женщине сочетаются почти детская невинность и необузданная страстность опытной любовницы... Кто разбудил в ней это, неужели ее муж? Вряд ли.

И до чего же она красива! Нет сомнения, что Джон Тернер влюбился в нее, и, честно говоря, осуждать его за это трудно. Как жаль, если перед ним расчетливая дрянь... Ему было очень хорошо с ней в постели. Ни с кем другим так не было.

Рикардо тряхнул головой, отправился к небольшой кофеварке и сделал себе чашку эспрессо. Затем вернулся к дивану и уселся напротив своей нежеланной гостьи (или, наоборот, слишком желанной, несмотря ни на что). Некоторое время оба молчали и пили каждый свое, но потом Рикардо нарушил затянувшуюся паузу.

- Значит, у Джона было плохое сердце? И что, ничего нельзя было с этим сделать? Он пробовал серьезно лечиться?

- Нет, это было безнадежно. Вопрос времени. Ты не знал об этом?

- Нет, но что интересно, знала ты. Джина подумала, что сейчас умрет от отчаяния. Конечно, очень красивая получается история: она знает, что жить Джону Тернеру осталось всего ничего, и она ничем не рискует, даже и выйдя за него замуж...

Рикардо помолчал, а затем сказал тихо и как-то растерянно;

- После похорон мамы Джон сразу же запер дом и уехал. С тех пор мы виделись всего один раз, очень коротко. И не общались.

Джина понимала, почему так произошло. Единственная любовь Джона умерла, от обоих сыновей Розы он не ждал ни малейшего проявления участия... Ничто не связывало его с Венецией.

Голос Рикардо ворвался в ее воспоминания.

- Где и когда вы с ним познакомились?

- В Париже. В ноябре прошлого года.

- Расскажи. И учти, я люблю детали!

- Я учту. Моя коллега, Линда Деверо, заболела воспалением легких. Ее увезли в больницу, так что мне пришлось срочно подменять ее и лететь на конференцию в Париж. Конференцию проводили в Отеле Бельфлер, недалеко от Елисейских Полей, это такое серое старинное здание, а вокруг него цветут розы и петуньи.., нет, пожалуй, бегонии... Или все-таки петуньи?

- ТАКИЕ подробности можешь опускать.

- О, спасибо. Это значительно облегчит рассказ. Ты так великодушен...

Что-то подсказывало Рикардо, что Джина Хьюстон над ним издевается, но он сдержался и коротко кивнул, приглашая ее продолжать.