Любовь всегда риск - Леона Арленд

— Почему же сразу в загул?

— Тетя волнуется. Она звонила тебе раз пять, хотела напомнить об очередном чаепитии в субботу. А отец к тебе заезжал вчера вечером. Угадай, застал ли он тебя? Правильно, нет. Кто бы ни была эта женщина, братишка, это у вас, должно быть, серьезно.

— Угадал, — засмеялся Джастин. — В самом деле серьезно. А что, я похож на дурака, который флиртует направо и налево?

— Очень похож, беда только, что ты не такой, — фыркнул Энтони. — Ты, я вижу, рассчитываешь на пять тысяч?

— А ты разве нет? Только не говори, что не ищешь себе жену. Наверняка вы с Олли заняты не меньше меня.

Энтони не без зависти помычал в трубку.

— Не все так просто, как кажется красавчикам вроде тебя. По крайней мере, у меня все глухо. А Олли, похоже, и думать об этом не хочет. Его замучила клиентка, портрет которой он пишет. Помнишь, дочка пэра. Жуткая девица — красивая как картинка, и круглая дура. Как бишь ее зовут?

— Лаванда Фоум, — вспомнил Джастин, у которого всегда была хорошая память на имена.

— Точно, Лаванда Фоум. Оливер с ней проводит ежедневно по три часа в закрытом помещении, пока она позирует, и еще обязан развлекать ее разговором. Удивительно ли, что после этого старина Олли и смотреть не хочет на женщин. Особенно на хорошеньких стройных блондинок.

— Она блондинка?

— Самая настоящая! И что ужаснее всего, романтичная. Кажется, ей пришло в голову влюбиться в Оливера. Это у них считается романтичным, влюбляться в художника. Олли вчера пил со мною весь вечер и жаловался на Лаванду, как на василиска какого-нибудь.

— Бедняга, — усмехнулся Джастин. У его брата всегда была склонность влипать в глупые любовные истории.

— Ну ладно, по мне так лучше Лаванда Фоум, чем вовсе никого. На Лаванде можно в крайнем случае жениться, а потом с ней развестись. Но ты знаешь Олли — он никогда так не поступит.

— Да, я его знаю, — с теплотой отозвался Джастин, который любил брата за честность и прямоту. Брак был для него делом священным, и он ни за что не женился бы по расчету.

— А ты как? — допытывался Энтони. — Встретил кое-кого?

— Кое-кого, — ответил Джастин уклончиво.

— Собираешься жениться? Ты что, всерьез воспринял тетушкину идею насчет сумчатых волков?

— А ты разве нет? — Джастин попытался перевести разговор со своей особы на кого-нибудь другого, и отчасти ему это удалось.

— Она не может так просто отдать эти деньги, — уверенно заявил Энтони, но за уверенностью его сквозило желание убедить самого себя. — Тетя Агата просто хочет заставить нас поскорее жениться.

Почему-то слова о женитьбе взволновали Джастина. Он вдруг увидел себя в парадном костюме и Джессика в белом платье поднимающимися на борт яхты… Яхты, купленной на деньги, которые он получил, выиграв спор. Все-таки это было бы здорово — получить пять тысяч фунтов и Джессику в качестве жены в придачу!

— А ты сказал своей девушке, что хочешь жениться? — продолжал выпытывать Энтони.

— Намекнул. Но она мне не верит и пока не соглашается.

— Вот это да! Я думал, все женщины только и норовят выскочить замуж. Кто она такая? И как ты ее подцепил? Задаривал цветами и конфетами?

Джастин вспомнил их первую ночь, и на сердце у него потеплело.

— Она терпеть не может цветы и подарки.

— Мой любимый тип девушки! А сестры у нее нет?

— Есть, но она замужем. Прости, что вынужден тебя огорчить. И потом, она вовсе не твоего типа. Ты человек мягкий, а она очень гордая. И ценит карьеру, как мужчина.

— Блондинка, брюнетка, шатенка? Лучше бы, конечно, брюнетка. Нашей семье не везет на блондинок. После Лаванды Фоум я не жду от них добра.

— Брюнетка, — успокоил его Джастин. — Кстати, тебе никто не говорил, что в женщине ценно внутреннее содержание, а не цвет волос?

— Спорим на десять фунтов, что ее зовут Айне?

— Десять фунтов за тобой, — отозвался младший брат. — Кстати, из того, что Айне продолжает слать мне записки, я делаю вывод, что она вполне доступна. Хочешь ее телефон?

— Пожалуй, нет, — хмыкнул Энтони. — Я, как ты заметил, человек мягкий и очень не люблю, когда в меня швыряют банками с горошком. Да и не только ими. Кастрюлей получить тоже не хотелось бы.

Джастин бросил быстрый взгляд на часы.

— Ладно, мне пора на работу. Если ты хотел сказать еще что-нибудь, сделай же это сейчас или молчи всегда.

— Ты не забыл, что завтра суббота? Тетушка Агата ждет нас на чаепитие к пяти. Думаю, она обрадуется, если ты приведешь с собой твою несравненную брюнетку.

— Интересная идея. Я над этим подумаю. Спрошу Джесси, может, она и согласится.

— Ага! Значит, ее зовут Джесси! — торжествующе произнес брат, будто провел Бог весть какое расследование. — Буду рад с ней познакомиться. Надеюсь не разочароваться в твоем вкусе!

— Не разочаруешься, — пообещал Джастин. — Уж это я тебе гарантирую.

И он не ошибся в утверждении. Никто не был разочарован знакомством! Джессика очень понравилась его братьям красотой и скромностью, а тетушка Агата и вовсе смотрела на нее как на родную дочь. Джессика в свою очередь сразу полюбила старушку. У них оказалось много общих тем: например, помощь бездомным. Молодая женщина много знала об этом благодаря знакомству с Томом. Тетушка Агата спрашивала, как лучше оформить буклеты, рассказывала о раздаче одежды и обуви, и Джессика проникалась к ней все большей приязнью.

Кроме того, ей очень понравилась атмосфера, которая царила в доме, где вырос Джастин. Здесь все было пронизано теплом и любовью. И люди чувствовали себя свободно. Джессика удивлялась, какие хорошие отношения у Джастина с его братьями — подобной близости с сестрой она и представить не могла. Пруденс всегда воспринимала ее как соперницу в любви отца, хотя Джессике самой часто не хватало этой любви.

Еще ее приятно удивило, что Хайбриджи не стесняются своих эмоций. Братья хлопали друг друга по спинам, обнимались в знак приветствия. Тетушка целовала племянников… Дома у Джессики это сочли бы дурным тоном. Там полагалось здороваться кивком головы или в крайнем случае — рукопожатием. А о том, чтобы обниматься, не могло быть и речи. Джессика чувствовала себя так, будто росла в холодильнике и вдруг оказалась на теплом солнышке.

Джастин ни на миг не оставлял ее одну, чтобы она не смущалась, попав в незнакомое место, и то и дело оказывал мелкие знаки внимания. То поглаживал Джессику по руке, то снимал пушинку с ее плеча, а один раз при всех ласково поцеловал в щеку. И никого это не смутило и не ужаснуло. Джессика представила, что сказал бы ее отец, поцелуй кто-нибудь одну из его дочерей за чаем, и на миг ей стало неловко за своих родственников. Хорошо, что они не знают о Джастине, невольно подумала она. Джессике было обидно, что она не может вот так просто пригласить любимого в гости в отчий дом… Но она привыкла довольствоваться тем, что есть. За чаем завязался разговор о работе.