Жизнь по моде - Линда Ленхофф

Внезапно решаю, что в выходные перекрашу все подоконники и плинтусы в своей квартире. До сих пор они были розовые, с легким бежевым оттенком. Хочу решительно и дерзко выкрасить их в темно-синий. Хотя продавец в магазине красок, подбирая цвет, чуть не помер, добиваясь яркого зеленоватого оттенка, который он называл «Атлантис».

– Напоминает русалочку, правда? – все спрашивал он, демонстрируя цвет морской волны.

Не желаю вспоминать о русалках и, кроме того, думаю, у него все легенды в голове перемешались. Впрочем, он сумел подобрать для меня действительно славный синий цвет. Это яркий, глубокий синий цвет, цвет океана и неба в мире с нормальной экологией. Синий – цвет возможностей, утверждающий, что именно я принимаю решения по поводу собственных плинтусов.

Для начала решаю ошкурить поверхности, поскольку намерена все сделать по правилам. И еще мне нравится, как шуршит наждачная бумага по дереву. В этом звуке так много смысла, целеустремленности, осознанного действия. Включаю радио, субботний джаз, и принимаюсь за работу в ритме баса, удовлетворяя накопившуюся за неделю потребность в творчестве. Негромкий стук в дверь я сначала принимаю за партию ударных. После повторного стука я все же открываю дверь и вижу Джейни в матросском костюмчике моей мамы и с совершенно несчастным лицом.

– Ты продаешь сладости? – Я указываю на ее наряд.

Джейни гордо вздернула подбородок:

– Это мне подарила мама. Вся остальная одежда в стирке, так что выбор был между этим и ажурными чулками, которые мне кто-то когда-то подарил к помолвке, да так и не забрал обратно.

– Входи, пожалуйста, пока тебя кто-нибудь не заметил.

А здорово было бы, если бы Джейни продавала сладости. Я бы сейчас не отказалась от ментоловых пастилок.

Джейни понуро переступает порог. И что-то подсказывает мне, что угнетает ее вовсе не наряд.

– Красишь? – несколько встревоженно спрашивает она.

– Только подоконники.

– Ну, с этим можно справиться. – Джейни прекрасно осведомлена о многих незавершенных хозяйственных проектах.

Свежевыкрашенные подоконники будут прекрасно смотреться с недошитыми шторами. Но, держу пари; я их все-таки дошью.

– Все кончено. – С этими словами Джейни падает на диван.

– Неужели? – изумилась я, решив, что она говорит о моих малярных работах, но тут же сообразив, что имеется в виду совсем иное.

– Я расторгла помолвку.

– О, какая жалость!

– Хочешь знать, что он сделал? – спросила Джейни.

Я бы сформулировала вопрос несколько иначе, чуть длиннее, но сказала «о'кей» и, готовая выслушать все, села на стул. Джазовые композиции, звучащие из радиоприемника, приобрели типично блюзовые черты, что-то насчет погубленной любви. Решив, что для Джейни сейчас это не слишком подходящий фон, я выключила музыку.

Бедняжка Джейни сидит, гордо выпрямившись.

– Итак, он отправился к моему боссу, к Мелоди, и потребовал прибавить мне зарплату на том основании, что я слишком много работаю.

– Но зачем он это сделал? – поразилась я.

Потом сразу же спросила: «А на сколько прибавить?», но последний вопрос задала мысленно. Я давно подозреваю, что моя маленькая сестренка зарабатывает гораздо больше меня, но не хочу подтверждать свои подозрения.

– Не знаю, о чем он думал. Он даже не знал, сколько я зарабатываю.

Честно говоря, я рада, что Джейни не выйдет замуж за Джексона. Рада, что не придется улыбаться ему на семейных торжествах, никогда не придется знакомиться с его родителями, рада, что могу не удивляться грамматической правильности его речи. Но Джейни моя сестра, и сейчас мне хотелось бы подхватить ее на руки, обнять и покачать, пока она не успокоится. Матросский костюмчик лишь усугубляет это чувство.

– Хочешь соку? – спросила я.

– Да, пожалуйста, – ответила она, как и положено младшей сестренке.

Готовлю и наливаю сок из соковыжималки, которую недавно присвоила себе, ее бывшего свадебного подарка.

– Джексон просто помешан на деньгах, – сообщила Джейни. – И вечно работает. Как папа. Ты никогда не задумывалась, почему мы постоянно окружаем себя мужчинами такого типа, мужчинами, которые прячутся за стопками бумаг, почти не уделяя нам внимания? Все началось с нашего отца, точно.