Герцог полуночи - Элизабет Хойт

— Да, ваша светлость.

— Прекрасно, — кивнул он, не зная, что еще сказать.

Обычно Максимус не допускал, чтобы кто-либо присоединялся к нему на утренней прогулке, но сейчас… По какой-то непонятной причине присутствие мисс Грейвс его успокаивало. Он искоса взглянул на нее и только тут вдруг заметил, что она шла босая. При этом ее длинные изящные пальцы сгибались, касаясь земли, и они были ужасно грязными. Это зрелище, казалось бы, должно было вызвать у него отвращение, однако то, что он почувствовал… О, это было совсем другое чувство.

— Вы ее построили? — спросила она низким, довольно приятным голосом, указывая на причудливую башню, к которой они приближались.

— Нет, мой отец, — покачав головой, ответил Максимус. — Мать видела нечто подобное, путешествуя по Италии, и она была очарована этими романтическими руинами. А у отца была склонность потакать ее желаниям.

Артемис, не останавливаясь, с любопытством посмотрела на герцога.

— Когда они были живы, мы много времени проводили здесь, в Пелеме, — продолжал он, кашлянув.

— А потом — нет?

— Нет. — Он стиснул зубы. — Кузина Батильда предпочитала воспитывать моих сестер в Лондоне, и я решил, что как глава семьи должен находиться с ними.

Артемис взглянула на него с недоумением.

— Но… Простите, разве вы не были совсем еще мальчиком, когда умерли ваши родители?

— Они были убиты.

— Что?.. — Артемис остановилась. Ее босые пальцы вонзились в песок — тоненькие, нежные и невероятно эротичные.

Максимус в упор посмотрел на нее и отчетливо проговорил:

— Мои родители были убиты в Сент-Джайлзе девятнадцать лет назад, мисс Грейвс.

— Сколько лет вам тогда было?

— Четырнадцать.

Она со вздохом покачала головой.

— Вряд ли этого достаточно, чтобы стать главой семьи.

— Вполне достаточно, если глава семьи — герцог Уэйкфилд.

Они надолго замолчали. Наконец Артемис тихо сказала:

— Наверное, вы были очень сильным мальчиком.

На это нечего было ответить, и несколько минуту они снова шли молча. Борзые бежали впереди, а спаниель, увидев лягушку, начал довольно комичную охоту.

— Как их зовут? — Артемис кивнула в сторону собак.

— Это Красавица. — Герцог указал на более высокую борзую с красивой золотисто-коричневой шерстью. — А та Скворушка, дочка Красавицы. Спаниеля же зовут Перси.

— Хорошие имена для собак, — заметила Артемис.

— Это Феба так назвала их, не я. — Герцог пожал плечами.

Едва заметно улыбнувшись, Артемис сказала:

— Я была рада узнать, что она здесь. Ей нравятся светские приемы, да?

Герцог бросил на нее быстрый взгляд и со вздохом проговорил:

— Она слепая… или почти слепая, что, в общем-то, одно и то же. Феба совершенно беззащитна, и я должен заботиться о ней.

— Я думаю, ваша светлость, что она гораздо сильнее, чем вы полагаете, — проговорила Артемис. — Напрасно вы ее так опекаете.

Он отвел взгляд от ее очаровательных босых пальчиков. Кто она такая, чтобы указывать ему, как заботиться о сестре? Ведь Фебе всего лишь двадцать лет.

— Два года назад, мисс Грейвс, моя сестра упала, потому что не увидела ступеньку, и сломала руку. — Он поморщился, вспомнив белое от боли лицо Фебы. — Можете считать меня излишне заботливым, но уверяю вас, я точно знаю, что лучше для моей сестры.

Артемис промолчала, но Максимусу показалось, что она осталась при своем мнении.

Они приблизились к причудливой постройке и остановились перед ней.

— Очень похоже на башню Рапунцель, — сказала мисс Грейвс.

Круглая башня была построена из блоков темно-серого, под древность, камня и имела единственный арочный вход, довольно низкий.

— Я всегда представлял себе башню Рапунцель более высокой, — отозвался герцог.

Артемис запрокинула голову, чтобы рассмотреть верхушку постройки, и солнечный луч, упав на ее изящную шейку, высветил биение пульса у ключицы. Заставив себя отвести взгляд, Максимус добавил:

— А на эту настоящему мужчине ничего не стоило бы взобраться.

— Вы хотите сказать, что взобрались бы по этим стенам ради несчастной девушки, ваша светлость? — Мисс Грейвс взглянула на него, и ему показалось, что он увидел у нее на губах все ту же едва заметную улыбку.

— Нет. — Ему стало немного не по себе. — Я просто хотел сказать, что это возможно.

Она криво усмехнулась, и в этот момент к ним подбежал веселый Перси, положивший к ее ногам растерзанную лягушку. Потом пес попятился и уселся возле своего трофея, глядя на мисс Грейвс так, словно ожидал от нее похвалы.

— Неужели вы бросили бы несчастную Рапунцель на произвол судьбы? — спросила она, машинально поглаживая уши спаниеля.

— Если бы леди была так глупа, что позволила бы запереть себя в каменной башне, я бы вышиб дверь и взбежал по лестнице, чтобы помочь ей спастись, — сухо ответил герцог, отшвырнув носком сапога дохлую лягушку.

— Но в башне Рапунцель не было двери, ваша светлость.

— Тогда, пожалуй… Да, мне пришлось бы взобраться по стене башни.

— Но вам это определенно не понравилось бы, да?

Максимус молча смотрел на мисс Грейвс. Она что, пыталась сделать из него романтического героя? Но она явно не производила впечатления глупой и наивной. У нее были большие темно-серые глаза, но их взгляд был твердый и дерзкий — почти мужской.

Максимус усмехнулся и проговорил:

— Во всяком случае, это — не башня Рапунцель. Она называется башня Лунной Девушки. — Герцог кашлянул, не понимая, что на него нашло и зачем он об этом рассказывает. — Моя мать именно так ее называла.

— Тогда с этим должна быть связана какая-то легенда, — заметила Артемис, дерзко взглянув на него своими прекрасными серыми глазами.

— Мать рассказывала ее мне, когда я был совсем маленьким. — Герцог пожал плечами. — Рассказывала что-то о фокуснике, который влюбился в Девушку с Луны. Якобы он построил башню, чтобы быть ближе к ней, и заточил себя в этой башне.

Артемис долго молчала — словно ожидала продолжения рассказа… Потом, наконец, спросила:

— И что же?

— Вы о чем? — Герцог посмотрел на нее с удивлением.

— Чем кончается эта история? Добился фокусник своей Девушки с Луны?

— Конечно, нет, — ответил Максимус с раздражением. — Она ведь жила на Луне и была недосягаема. Думаю, он умер от голода или от жажды. А может быть, просто выпрыгнул из своей башни.

— Не очень-то веселая история, — со вздохом заметила Артемис.