Две тайны, три сестры - Барбара Фритти

Она постаралась взглянуть на комнату глазами постороннего человека: просторная уютная комната, выдержанная в пастельных тонах, пухлые белые диваны, ковры на деревянном полу, изящные настольные лампы, фотографии на стенах.

Это ее убежище, крепость, и она не собирается извиняться за то, как тут все выглядит. Годы, проведенные на паруснике, когда ей пришлось качаться на волнах или бороться со шквальным ветром, зародили тоску по собственному жилищу. И она смогла создать свой дом с садом и деревьями, корни которых ушли глубоко в землю острова.

– Красивые пейзажи, – задумчиво произнес Тайлер.

Кейт проследила за его взглядом и увидела, что он рассматривает цветные фотографии на стенах – горные склоны, долины, цветы и деревья.

– Вам не нравятся пейзажи?

– Нравятся. – Он обернулся и внимательно посмотрел на нее. – А где море, маяки, лодки?

– В нескольких километрах вниз по дороге, – сухо ответила она.

– Их незачем развешивать на стенах?

– Незачем. – Она встретила его взгляд прямо, не отводя глаз. – Вы удивлены?

Тайлер кивнул.

– И этим тоже. Так вы намерены побеседовать со мной, Кейт?

– Можно и поговорить. – Она еще не знала, как вести себя с ним. Более того, прошлой ночью она грезила о Тайлере Джеймисоне: впервые за долгое время мужское лицо, но не лицо Джереми, явилось ей во сне. А вдруг она еще не готова к тому, чтобы этот человек снился ей или появился в ее доме?

Тайлер подошел к камину и принялся изучать портрет, висящий над ним.

Это была любимая картина Кейт. Женщины семейства МакКенна – мать и три дочери. Парадный портрет был специально заказан профессиональному художнику, местной знаменитости, и стал подарком ко дню рождения отца. Тогда Кейт было четырнадцать лет, Эшли двенадцать и Кэролайн десять. Она помнила, как отец бережно разворачивал полотно, как глаза его светились любовью, радостью и гордостью. Он схватил жену в могучие медвежьи объятия, закружил ее по комнате, пока та, смеясь, не запросила пощады.

Потом он подхватил Кейт и вальсировал с ней, потом сделал то же самое с каждой из сестер. В тот день дом МакКенна наполнили радостный смех и любовь.

– Ваша мама? – спросил Тайлер, привлекая к себе ее внимание.

– Да.

– Вы на нее похожи.

– Я всегда думала, что Эшли больше всех из нас похожа на маму, – возразила Кейт.

– Я еще не встречался с Эшли.

Она пропустила его слова мимо ушей.

– Что случилось с вашей матерью? – поинтересовался Тайлер.

– Она умерла от рака, когда мне было семнадцать лет.

– Сочувствую. Примите мои соолезнования. Мне очень жаль. – Голос его звучал вполне искренне.

– Мне тоже.

– Она ходила в море?

– Да, но не любила удаляться от острова: так пару-тройку раз обходила его и не более того. Она была художником и дизайнером. Мама занималась дизайном парусов не ради денег, а чтобы порадовать друзей. Она была скорее путешественницей в мире своих фантазий, чем покорительницей морской стихии в реальности.

Кейт вздохнула, чувствуя, как ее накрывает с головой волна печали и ностальгии, которые никогда не исчезнут полностью из ее жизни. Прошло столько лет после смерти матери, но Кейт все еще мучительно скучает по ней.

– Знаете, я хотела бы показать ей свой книжный магазин. Он бы ей понравился. – Кейт резко оборвала себя, вспомнив, с кем разговаривает.

– Пожалуйста, продолжайте. – Тайлер бросил на нее заинтересованный взгляд. – Нам не обязательно быть противниками или врагами. Не знаю почему, но у меня такое чувство, будто вам не хочется видеть меня здесь. Вам не терпится выпроводить меня как можно быстрее. Я только не знаю почему.

– Кто вы на самом деле? – спросила Кейт, решив поменяться с ним ролями. – Вы не пишете материалы об океанских гонках даже мирового класса. Вы пишете о военных конфликтах и мировой экономике. Ваше имя мелькает на страницах крупнейших национальных изданий. Я думаю, вы даже получили одну-другую премию по журналистике.

Его глаза сузились, в них промелькнуло злорадство.

– Вы все-таки навели обо мне справки?

– Разве нельзя? – вопросом на вопрос ответила Кейт. – У вас есть что скрывать?

– Вовсе нет. Я просто не привык к тому, что сам становлюсь объектом изучения.

– Итак, объясните мне, мистер Джеймисон, почему человеку, который привык находиться в самых горячих точках мира, вдруг захотелось воссоздать старую историю парусных гонок, которая не вошла в анналы истории и не отличалась особой динамикой или происшествиями?

– Опять-таки, я думаю, вы недооцениваете уровень интереса читающей общественности к вашему опыту и роли подвига в жизни обычных людей. Но, чтобы ответить на вопрос искренне, скажу вам коротко: я захотел поменять темп жизни. Несколько лет я работал как раб на галерах. Носился как подорванный по всему миру в поисках справедливости, но после того, как увидел столько крови, страданий и боли, понял – если не отойти от этого, то нетрудно лишиться разума.

– Могу себе представить, – пробормотала она.

– Нет, не можете.

Тайлер произнес это жестко, давая ей понять, что не шутит.

– Простите, я не думала, что это прозвучит вот так…

– Почему бы нам не поговорить о вас? – Тайлер подошел ближе, и даже незначительное вторжение в ее личное пространство заставило Кейт трепетать и почувствовать себя слабой женщиной.

Мужчины и отношения с ними занимали в жизни Кейт очень скромное место. Она очень рано сосредоточилась на семье, обустройстве собственного дома, бизнеса, изредка отвлекаясь на друзей. Казалось, этого ей вполне достаточно. Но сейчас, рядом с этим мужчиной, стоявшим так близко, она осознала свое заблуждение. Его теплое дыхание касалось ее лица, его губы словно целовали ее на расстоянии и притягивали к себе как магнит.

Кейт смущенно откашлялась, чувствуя звенящую пустоту в голове, и отступила на шаг. «Очнись, детка! Репортер Тайлер Джеймисон берет у тебя интервью. Он приехал за материалом для статьи – вот что главное. Ты для него не женщина, а источник информации. В конце концов, ты не безмозглая малолетка, чтобы расплыться как кисель от первого прикосновения», – внутренний голос всегда действовал на нее отрезвляюще.

Кейт опустилась на край дивана, приглашающим жестом указала на соседнее кресло.

– Что вы хотите узнать? – спросила она.

– Когда ваша семья решилась на кругосветную гонку?

– Это не было общее решение семьи. Отец принял его за нас. После того как умерла мама, мы как-то потерялись. Папа всегда был моряком. В молодости он служил на флоте, участвовал в гонках, потом устроился работать на чартерах вокруг Пьюджет-Саунд, там они познакомились с мамой и поженились. Он всегда чувствовал себя на воде более комфортно, чем на суше. Понимаете, не мог усидеть на месте, стоило его ногам коснуться земли, как его начинало колотить, бросать в жар, и он вновь хватался за чемодан, – только мама, единственный человек в мире, могла удержать его на острове. Когда она ушла из жизни, отец не находил себе места. Да и теперь вряд ли нашел.