Горький ветер свободы - Ольга Куно

Гордо вскинув голову, я была готова ответить на любую его реакцию – недовольство, презрение, смех или вполне логичное заявление, что теперь я – его собственность и обязана ему подчиняться. Но Данте лишь как-то вяло усмехнулся и почти одобрительно склонил голову.

– И снова убедительно, – заметил он. – Продолжай. Еще немного – и ты, пожалуй, меня самого уговоришь прыгнуть вниз. Знаешь, как в знаменитой истории о самоубийстве дона Луиса. Не слышала?

Я мотнула головой, совершенно сбитая с толку. Какой еще дон Луис? С какой стати меня должна интересовать чья бы то ни было история в тот момент, когда я собираюсь с силами, чтобы спрыгнуть с башни на мостовую?

– Дон Луис покончил с собой, – принялся рассказывать Данте, будто я его об этом попросила. – Велось дознание, при каких обстоятельствах это произошло, и в ходе этого дознания допросили свидетеля. Тот рассказал, что дон Луис шел через мост и вдруг увидел человека, собиравшегося броситься в бурную реку. «Стойте! – окликнул он самоубийцу. – Не делайте этого! Давайте просто спокойно поговорим. Уверен, мне удастся убедить вас, что существует другой выход». Они разговаривали десять минут. Потом, взявшись за руки, прыгнули в воду.

– Хочешь сказать, тебе самому доводилось когда-то задумываться о самоубийстве? – с ярко выраженным недоверием в голосе осведомилась я.

– Доводилось, – подтвердил он.

– И что же тебе помешало? Страх?

– И страх тоже. Но главное – ответственность. Я знал, что есть люди, за которых я несу ответ.

– Ну, а вот я теперь ни за что не отвечаю, – отвергла аргумент я.

И только тут заметила, что он уже приблизился ко мне на несколько шагов – когда только успел? – и теперь вытягивает руку в мою сторону.

– Не смей ко мне прикасаться! – крикнула я и метнулась обратно к перилам. – Отойди!

– Хорошо, – подчеркнуто спокойно сказал Данте и покорно отступил на пару шагов. – Сандра, скажи, откуда ты родом? – резко сменил тему он.

Так резко, что в очередной раз сбил меня с толку. Под шквалом охвативших меня сейчас эмоций работать головой, просчитывая его действия, было чрезвычайно сложно.

– Из Астароли, – все-таки ответила я.

– Астароль, – задумчиво повторил Данте. – Никогда там не бывал, но слышал. Говорят, в тех краях растут необычайно высокие сосны. А климат очень холодный.

Нормальный там климат, – огрызнулась я. – Такой, какой должен быть, без этой вашей удушающей жары. А сосны – да, растут. Там необыкновенные сосновые боры и кедровые леса. А еще реки – это настоящие реки, а не то убожество, которое вы так называете здесь.

– А чем ты там занималась? – продолжил расспрашивать он.

Я невесело усмехнулась.

– А тебе очень хочется это знать? Что ж, ладно, пожалуйста. – Мне даже хотелось произнести это в последний раз. – Сандра Эстоуни, специалист по теоретической магии, автор диссертации на тему «Свойства магических амулетов», сотрудничала в качестве консультанта с тремя музеями и периодически вела семинары в двух столичных университетах.

Данте впечатленно присвистнул.

– Что, доволен? – враждебно спросила я. – Рабыни с высшим образованием стоят дороже? Может, теперь ты даже не страдаешь из-за того, что потратил на меня целых шестьдесят динаров?

– Я не страдал из-за этого с самого начала, – отозвался Данте.

– Неужто такая полезная покупка? – съязвила я.

– Просто я сразу понял, что в итоге эта покупка обойдется мне куда дороже, – не остался в долгу он. – Ладно, Сандра, давай без глупостей. – Он вдруг словно решился и сделал шаг в мою сторону. Я сжала зубы и судорожно вцепилась в перила. – Отойди от края. Ничего плохого с тобой не случится, даю тебе слово.

Слово? – фыркнула я. И, глядя вверх, проговорила нараспев, словно зачитывала наизусть отрывок из книги: – «Я сам сумею укротить собственную рабыню. Но я намерен заняться этим после того, как возвращусь в свой армон. Там у меня будут для этого все средства». – Коротко ухмыльнувшись, я с той же интонацией продолжила: – «Твой раб посягнул на мою собственность. Собственность, которой даже я сам еще не успел воспользоваться». – Я особенно выделила слово «еще».

Я могла бы продолжать, но Данте меня остановил.

– А ты умеешь слушать, – усмехнулся он. – И пользоваться тем, что другие думают, будто ты их не понимаешь. Это очень хитро. Я бы даже сказал, по-южному.

– Хочешь меня оскорбить? – вскинулась я.

– Чем? – удивился Данте.

– Ненавижу юг, – процедила я сквозь зубы. – И не желаю иметь с ним ничего общего.

– Много ты юга-то видела? – фыркнул Данте. Кажется, мои слова его задели. – К тому же юг югу рознь. Галлиндия, к примеру, мало общего имеет с Арканзией.

– Не знаю, для меня вы все на одно лицо, – пробурчала я, отлично зная, что лгу. А также осознавая, насколько мои слова невежливы и недопустимы не то что для обращения рабыни к хозяину, но и вообще для нормального человеческого общения. Но именно так прорывался сейчас наружу мой протест против всей сложившейся ситуации.

– Так-таки все? – проницательно спросил Данте, похоже, на этот раз совершенно не обидевшись, тем более не разозлившись. Словно отлично разгадал и мою ложь, и ее причину. – Даже Ренцо и Илкер?

В ответ на столь конкретный вопрос лгать не хотелось.

– Нет, Ренцо и Илкер не на одно, – призналась я.

– Ну, вот видишь. Скажи, Сандра, – прищурился Данте, – что ты думаешь об Илкере?

– Сказать тебе правду? – осведомилась я.

В данном случае лгать я точно не собиралась.

– Только правду, – усмехнулся он.

Пожалуйста. – В моем голосе звучал вызов. Хочешь правду? Ладно, сейчас ты ее получишь. – Илкер себе на уме. Он хитер, лжив и опасен. Весьма неглуп, но чрезвычайно самодоволен, а это несколько мешает трезвости ума. Он из тех, про кого говорят: «Мягко стелет, да жестко спать». Может часами рассыпаться в дежурных комплиментах и изысканных похвалах, а потом с легкостью воткнуть нож в спину. Но не просто ради удовольствия – он не настолько жесток, – а если это будет выгодно ему или тому, кому он подчиняется. Селим-паше, если не ошибаюсь.

Данте слушал мои слова с улыбкой, а под конец и вовсе рассмеялся.

– Однако же ты умеешь составлять психологические портреты! – отметил он. – Пожалуй, я не рискнул бы попросить тебя рассказать, что ты думаешь обо мне самом. Уж слишком точно у тебя выходит. Но если ты за такой короткий срок так хорошо разобралась в характере Илкер-бея, – Данте снова посерьезнел, – почему принимаешь за чистую монету то, что я говорил ему? Полагаешь, я стану откровенничать с человеком, который, как ты верно заметила, может в любую минуту вонзить между лопатками нож, стоит только подставить ему для этого спину?

Я удивленно заморгала. Отчего-то не ожидала, что мои слова настолько попадут в цель.