Обретая любовь - Элоиза Джеймс

Гриффин кивнул. В данный момент он испытывал что-то вроде головокружения. Четырнадцать лет назад он был юнцом, вынужденным жениться на купеческой дочке, которую никогда не видел во плоти. Он был возмущен и испытывал отчуждение к отцу, ему хотелось взбунтоваться. А теперь тот же самый отец обнаружил чувство юмора, о котором Гриффин даже не подозревал.

Как все поменялось…

– Я хотел бы принести свои извинения, сынок, – проговорил виконт. – Если бы я знал, какое отвращение ты испытывал к этому браку, то не стал бы тебя принуждать. Я был просто разбит, когда ты бежал из страны.

– Я исчез вовсе не из-за этого брака, – бросил Гриффин.

Но отец как будто не слышал.

– Прежде чем согласиться, я очень тщательно обдумал тот вариант. Да, твоя жена из купеческого сословия… Но она была красива, послушна, обучена всему, что необходимо для семейной жизни. Я искренне полагал, что она станет для тебя превосходной супругой.

Гриффин кивнул и хотел сказать что-то в ответ, но отец продолжал как по накатанной:

– Теперь, конечно, имеются дети…

Гриффин ожидал от отца более бурной реакции на то обстоятельство, что титул виконта может унаследовать чей-то бастард.

– Мое знакомство с ними самое поверхностное, – вроде как извинялся тот. – Появление этих детей было представлено как свершившийся факт.

– Понимаю, – произнес Гриффин.

Отец подался вперед.

– Я не думал, что ты когда-либо вернешься. Как я мог порицать леди Берри за этих детей? Это было бы жестоко.

– Понимаю, – повторил Гриффин.

Хотя в действительности не очень-то понимал, как отец может примириться с тем, что его титул унаследует чужая кровь. Ведь виконт постоянно трубил о древности их рода и выдающихся свершениях предков. Гриффина просто воротило от одного упоминания о самом первом виконте Монкриффе, отвратительном животном, пресмыкавшемся у ног короля Якова. И скорее всего предок получил свой титул в качестве непосредственной платы за оказываемые монарху услуги интимного характера. Отец всегда возражал против такого предположения, хотя у них в доме хранилось написанное Яковом письмо неприличного содержания, которое лишь подтверждало эту версию.

– Я должен вернуться домой к ужину, – несколько не к месту сказал Гриффин.

Теперь он находил себя подобным человеку, пристрастившемуся к алкоголю: тот желал испробовать содержимое бутылки так же, как Гриффин хотел увидеть Фиби, чтобы скорее уговорить ее отправиться с ним в постель. Но даже если этого не случится сегодняшней ночью, он будет рад хотя бы поцеловать ее – впервые с момента их венчания.

Лицо отца погрустнело, морщины стали заметнее.

– Да, конечно…

– Поедем со мной, – предложил Гриффин. – Насколько могу судить, там предостаточно комнат. Кто-нибудь из моих сестер дома?

– Нет, теперь они живут с собственными семьями. Твоя младшая сестра вышла замуж два года назад. Они будут очень рады, когда узнают, что ты вернулся.

Гриффин не слишком в это верил, но предпочел не высказывать свои сомнения. Вряд ли какое-либо семейство обрадуется возвращению домой пиратствующего родственника. Его отец скорее исключение.

– Значит, ты живешь здесь один?

Отец улыбнулся.

– Как ты уже, наверное, убедился, я содержу полный штат прислуги. Кроме того, у меня здесь постоянно находится пара секретарей, поскольку сейчас я работаю над новым законопроектом, который представлю в палате лордов во время очередной сессии.

– Ну и брось их всех, – сказал Гриффин. – Поедем в Арбор-Хаус и посмотрим, что у Фиби сегодня на ужин.

– Посмотрим, что у Фиби сегодня на ужин? – с некоторым изумлением переспросил виконт. Подобная реакция была весьма показательной.

Гриффин поднялся на ноги. Он не собирался придерживаться глупой помпезности, присущей аристократической жизни, и не сомневался, что в этом отношении Фиби будет с ним согласна.

– Мне хочется быть рядом с женой. Первой и единственной, с которой был знаком всего лишь день. Сегодня я едва отговорил ее от намерения расторгнуть наш брак.

– Это было бы крайне нежелательно. – В голосе отца послышался испуг.

– Поэтому поехали со мной, – повторил Гриффин. – Возможно, мне потребуется твоя помощь. Я понятия не имею, как вести светский разговор. Как понимаешь, на борту «Летучего Мака» мы не практиковали подобных бесед.

– Даже представить себе не могу. – Поднявшись, отец дернул за шнур звонка.

В комнате незамедлительно появился Мирз, даже не постаравшийся скрыть, что все это время находился за дверью, где, вероятно, подслушивал разговор.

– Будь любезен, скажи Крафтсу, чтобы он собрал мои вещи, – распорядился виконт. – Сегодня я буду ужинать у моего сына и невестки. И, возможно, останусь у них на ночь.

Гриффин улыбнулся, уловив в голосе отца явный энтузиазм. Возвращаясь в Англию, он не ожидал, что обнаружит его столь одиноким и что тот будет так рад их встрече.

– Мирз, вели также подать мою карету, – бросил Гриффин вслед дворецкому. Спина у того заметно напряглась, но он тем не менее развернулся и молча склонил голову.

– Все, как прежде, – заметил виконт. – Старый бедняга Мирз… Он так привержен этикету и ритуалам. Зачем ты над ним подтруниваешь?

– Подтрунивают обычно над теми, к кому испытывают хоть какую-то симпатию. У нас же с Мирзом взаимная неприязнь.

– Не желаешь заглянуть в свою прежнюю спальню? На случай твоего возвращения я сохранил все, как было.

– К сожалению, меня бросает в пот от одного только взгляда на ведущую наверх лестницу. Лучше уж я поберегу силы для того, чтобы доковылять сегодня вечером до кровати.

Отец слегка нахмурился.

– Каким образом ты получил ранение?

– Одному злодею, прежде чем испустить дух, удалось полоснуть Джеймса по горлу, а меня по ноге. Он едва не отсек мои драгоценные шары. Если бы такое случилось, то домой я бы не вернулся.

– Как хорошо, что все обошлось!

Гриффин ощущал некоторое беспокойство. Ему хотелось поскорее добраться до своей жены и убедиться, что она не изменила своего решения относительно их брака за время его отсутствия.

– Ну что, мы едем?

– Тебе так не терпится вернуться к леди Берри?

– Да, не терпится.

Лицо отца просветлело.

– Значит, мой выбор был не так уж плох?

– Нет, – признал Гриффин, испытывая прилив возбуждения. – Выбор был отличным.