Арабская принцесса - Таня Валько

– Ну да, очень забавно.

Исра, кривит рот, встает и приближается к Наде.

– Она красивая, правда, верьте мне, я не просто говорю комплимент, это обоснованно.

На лице Исры написано искреннее обожание.

– Я тоже хочу такую лялечку! – выкрикивает она и протягивает руки к маленькой девочке. – Я должна попросить об этом своего мужа…

Вдруг кузина умолкает, прикусывая себе язык.

– Mabruk!^[17] Почему же ты не рассказывала, что вышла замуж?! – удивляется Марыся. – Ведь ты есть в «Фейсбуке» и даже ни слова не сказала?! Ни одного снимка! У меня сотни знакомых и никто не знает?

Дорота осторожно пинает дочь в щиколотку и смотрит выразительно в глаза, но до женщины, когда она вошла в раж, ничего не доходит.

– Может, она не хочет этого разглашать, – наконец вмешивается мать по-польски. – Перестань на нее давить. Ведь знаешь, в какой стране живем! А если ее муж – христианин?

– Wallahi! – Марыся прикрывает рот, желая скрыть свою бесцеремонность и глупость, и неуверенно смотрит на Ламию.

– Что ж, каждый сам строит свою судьбу, – произносит та загадочно, поглядывая из-под длинных черных ресниц на испуганную Исру.

– Так я полетела.

Молодая кузина хватает абаю и бегом бросается к двери.

– Sorry! Я договорилась!

– Не глупи!

Принцесса хватает ее за рукав.

– Я никому не расскажу, я не такая, – убеждает она ее, но Исра смотрит на женщину исподлобья. – С одним условием.

Услышав о такой бескорыстности, три женщины опускают плечи и громко вздыхают.

– Ты должна нам рассказать, кто он. Американец?

– Да, американец, – подтверждает загнанная в угол молодая женщина.

– Ну, все пролетела! – выкрикивает Ламия, а Дорота с Марысей столбенеют от удивления.

– Зачем ты сюда приехала? – удивляются они. – Ведь тебя забросают камнями! А что на это скажет твой отец? Наверняка он должен произнести фатву.^[18]

– О чем вы говорите?! Мой муж – мусульманин!

Исра нервничает не на шутку и решительно направляется к выходу.

– Ты же знаешь, что саудовка, желая выйти замуж даже за мусульманина, но не саудовца, должна вначале попросить на это разрешение? Прежде, а не после, – говорит Ламия предостерегающе, сильно акцентируя каждое слово. Видно, что она прекрасно знает как местные законы, так и законы шариата.

– Оставь меня в покое! Если об этом кто-нибудь узнает, я буду знать, откуда ноги растут, потому что никто другой не в курсе.

Исра быстро поворачивается и выбегает, громко стуча каблуками по мраморным ступеням.

– С ума сошла, что ли? – Принцесса измученно падает на софу. – Мы должны чувствовать себя оскорбленными. Она нас считает доносчицами!

– Девушка боится, вот что, – объясняет Дорота. – Она все же попала в переплет.

– Ее отец это уладит, у него спина крепче, чем у любого князишки, – назидательно сообщает Ламия. – И много денег! О-о-о-очень много! К тому же он любит свою единственную доченьку до смерти.

– Это же хорошо, правда?

– Ну конечно! Не каждому так повезло, – вздыхает женщина голубых кровей. – Мои родители погибли, когда мне было шестнадцать лет. С того времени обо мне заботится, а скорее, старается это делать, сын моей тети, который, кстати говоря, является шефом всех мутавв^[19] в городе.

Она заразительно смеется, а женщины подхватывают.

– Можно ли больше вляпаться? – задает она риторический вопрос.

– Может, зайдешь когда-нибудь ко мне на кофе? – предлагает Марыся, которой становится жаль гостью.

– Прекрасно! С большим удовольствием, – Ламия неожиданно срывается с места, подскакивает к хозяйке, стискивает ее и сердечно целует.

– Спасибо тебе, – шепчет она ей в ухо.

– Не за что.

* * *

В семнадцать, после короткого сна и душа, Марыся с Доротой, очень измученные сегодняшним днем, спускаются по винтовой мраморной лестнице в салон, куда вот-вот начнут сходиться новые, немусульманские, гости. На этот раз женщины и мужчины будут вместе, что в традиционных саудовских домах происходит очень редко. Хозяйки сегодняшнего вечера бросают последний, контрольный взгляд на большую комнату и не могут ни к чему придраться. Прислуга все выполнила прекрасно: все на своем месте и просто сияет. Гостиная в шикарном доме Марыси, пожалуй, самое красивое место в резиденции. В центре салона успокаивающе плещет фонтан в виде небольшого водопада. В прозрачной воде плавают золотые и разноцветные рыбки, а вокруг него растут зеленые папирусы. Канапе и кресла расставлены по почти восьмидесятиметровой площади. Они из самой лучшей, мягенькой кожи в авангардном, модернистском стиле. Очень низкая скамейка в центре и подставки под лампы – это изделия саудовских художников. На резных солидных ножках деревянная рама, в которой традиционные резные наличники, окованные медью. Это все прикрыто закаленным стеклом. В углу высокая, в полтора метра, медная лампа в виде кальяна. Из маленьких щелочек в корпусе распространяется нежный золотистый свет, придающий загадочность всей комнате. У стен буфеты, книжные полки и шкафы с резными дверцами – все, конечно, из дерева и ручной работы. В них драгоценные мелочи: китайский, почти прозрачный фарфор, серебряные подсвечники, сахарницы и кинжалы, фотографии в рамках из перламутра или серебряный кофейный сервиз, инкрустированный блестящими драгоценными камнями. На книжных полках тома в кожаных переплетах с золотыми арабскими письменами. Некоторые вероятно очень старые. В центре закреплена хрустальная каскадная люстра, дающая свет, имитирующий дневной. Он отражается от тюлевых гардин, расшитых растительными узорами, и тяжелых шифоновых, как в замке, штор с оборками.

Первым приезжает польский консул Петр вместе со своей кругленькой женой Тамарой. Это он еще в Ливии помогал Дороте отыскивать Марысю и предлагал во всем поддержку как официальную, так и частную, дружескую.

– Поздравляю молодую маму! Слышали уже, что малышка – это вылитая бабушка.

Мужчина смеется, а Дорота вся лучится от счастья. В ней вообще не видно недавнего психологического срыва. Дочка радуется, что лечение помогло. «Моей хрупкой, маленькой маме нет износа», – гордо думает она, обнимая ее.