Останься со мной - Бонни Перселл

Бо возвратилась и удивила его, быстро чмокнув в щеку.

— Я ничего не знаю о твоей маме, но уверена — ей не понравится, если ты испортишь себе аппетит и будешь плохо есть то, что она приготовила.

Митч заулыбался и повел ее к двери, его рука уютно легла на талию Бо.

— Ты уверена, что вы раньше не встречались? Ты говоришь ее словами.

— Ничего удивительного. Все женщины говорят одно и то же. Старые и молодые — возраст не имеет значения. Нам нравится, когда нас ценят. — Бо хитро улыбнулась, удовлетворенно вскинула голову и заперла дверь.

— У тебя чудесная юбка, — заметил Митч, когда они спускались вниз.

— В самом деле? — обрадовалась Бо. — Я не знала, как ты будешь одет, поэтому решила надеть что-нибудь универсальное, то, что подойдет почти к любому случаю. Когда я увидела, что ты в галстуке, то расстроилась, что оделась слишком просто.

Митч ухмыльнулся.

— Это мой воскресный наряд, — шутливо-торжественно произнес он, снимая воображаемую шляпу. — Как только мы предстанем перед ма, я стащу с себя галстук. — С этими словами он усадил в машину Бо вместе с ее тортом.

Обед у Таггардов очень напоминал Бо воскресные обеды в ее семье. Только людей за столом собралось меньше. Пока Кейт Таггард читала молитву, она незаметно рассматривала всех.

— Аминь, — вместе со всеми произнесла Бо, когда молитва закончилась.

Кейт Таггард властвовала за столом как хороший сержант. Она руководила передачей блюд и одновременно умело поддерживала светский разговор, что выдавало в ней истинную южанку. Стальная магнолия, определила ее Бо и пожалела, что современные молодые женщины не получают такого воспитания.

Образование и работа — само по себе это замечательно, но Бо понравилось, что немолодая дама все время напоминала Мики о манерах. Точь-в-точь как ее бабушка, подумала Бо.

Верный слову, Митч снял с себя галстук, как только они вошли в дом. Кроме того, он закатал рукава рубашки, и Бо могла обозревать его загорелые мускулистые руки, покрытые темными волосками. Некоторым женщинам нравится волосатая грудь, но Бо находила, что волосатые руки гораздо сексуальнее.

— Положить вам бобов?

Бо очнулась от своих мыслей, сконфуженная, что проявила невнимание к хозяйке. Она взяла протянутое дымящееся блюдо.

— Спасибо. — Только бы не покраснеть. — Я задумалась.

Сказав это, она тут же пожалела о своих словах. Едва ли хозяйке понравится, если гостью не интересуют предлагаемые блюда. Чтобы загладить вину, Бо положила себе на тарелку побольше бобов и попросила передать ей картофельное пюре.

— Приятно видеть молодую женщину с таким здоровым аппетитом, — заметила Кейт. — Не понимаю тех молодых, которые копаются в еде и стараются выглядеть как ходячие палки.

Бо замерла, перестав накладывать пюре на свою тарелку, и робко улыбнулась.

— У нас говорят, что камера прибавляет десять фунтов веса. Может показаться, что я ем слишком много, но, боюсь, мне нужно больше, чем средней девушке. — Она передала блюдо Кейт.

— Работать на телевидении, должно быть, интересно? — спросила Кейт.

— Так может показаться, но по большей части это рутина.

— Вам, наверное, хорошо платят? — вмешался Мики.

— Совсем нет, — быстро ответила Бо. — На самом деле я получала больше, когда была малооплачиваемой школьной учительницей.

— Должно быть, приятно все время быть на виду у многих людей? — с надеждой спросил Мики.

— Возможно, мне бы это понравилось, если бы у меня было больше возможностей вести прямые передачи, оказываться в кадре. Иногда я жалею, что взялась за эту работу. — Бо сама удивилась тому, что сказала. Она никогда не думала о причинах неудовлетворенности, которую испытывала в последнее время, а ведь ее слишком скромные успехи на телестудии могли объясняться именно неудовлетворенностью.

— Митчелл говорит, что одно время вы работали в сетевой новостной программе. Может, вы сможете снова вернуться туда?

Бо вздохнула:

— Хотелось бы. У меня мало шансов заняться чем-нибудь стоящим на 37-м канале.

— Я думаю, все уладится. Ешьте, ешьте. Мне нравится видеть молодую особу, которая с удовольствием ест мою стряпню.

Бо поднесла ко рту вилку с картофельным пюре.

— Я уверена, оно очень вкусное. — Она попробовала и улыбнулась. — Так и есть.

— В мое время мы предпочитали округлости, а не мышцы. Митчеллу всегда нравились немного пухленькие женщины. Нора была невысокой, но…

— Ma! — Ужас в голосе Митча не соответствовал веселому блеску его глаз.

— Да, сын. Пришло время тебе снова начать жить.

— Я подумаю об этом, если ты последуешь собственному совету, — сухо сказал он. — Бак Бланкеншип много лет склоняет тебя к этому, а ты никогда не откликаешься на его зов.

— Хорошо, я подумаю, может, я соглашусь.

Мики оторвался от своей доверху наполненной тарелки.

— Мистер Бланкеншип приходит к нам обедать каждое воскресенье, — с трудом выговорил он, потому что рот его был набит кукурузным хлебом.

— Молодой человек, прежде чем говорить, сначала проглоти то, что во рту, и я буду тебе благодарна, если ты не станешь повторять сплетни. — Щеки матери Митча покраснели то ли от замешательства, то ли от негодования.

Митч сдвинул свои темные брови.

— Расскажи-ка о визитах мистера Бланкеншипа, сын.

Мики поспешно проглотил то, что было во рту, и начал было говорить, но закрыл рот, когда почувствовал на себе неодобрительный взгляд бабушки.

Бо прилагала усилия, чтобы оставаться невозмутимой, но ее рот кривился от сдерживаемого смеха.

— Если это правда, то это не сплетни, сын, — наставительно произнес Митч.

Мальчик переводил глаза с отца на бабушку и обратно. Он сглотнул и, избегая взгляда Кейт, выпалил:

— Мистер Бланкеншип обедает у нас каждые две недели. — Он смотрел вниз и принялся отрезать толстый кусок ростбифа. — А когда не обедает, приглашает бабушку пойти куда-нибудь.

— Каков старый плут, — протянул Митч и ухмыльнулся: — С тех пор как я здесь, он ни разу не попался мне на глаза. — Он откинулся на стуле назад так, что две ножки оказались на весу, и сложил руки на своей широкой груди. — Вот, значит, чем тут занимаются.

Хотя Бо была рада, что перестала быть центром внимания, она посочувствовала Кейт. Зачем домашние так ведут себя по отношению к ней в присутствии постороннего человека? Да ведь то же самое могло происходить и в их семье, призналась она себе.

— Я ничего не скрывала, — с негодованием заявила мать Митча. — Бак сейчас в Бирмингеме у своей дочери. Она родила. Девочку, — добавила она.