А я дура пятая! - Екатерина Вильмонт

* * *

Кузьма считал дни до приезда Карины. И хотя он был зверски занят и добирался домой уже за полночь, но перед тем как повалиться спать, обязательно смотрел на ее фотографию, сделанную на свадьбе. А иногда днем, в свободные минутки, если они выдавались, перечитывал их переписку и всякий раз счастливо смеялся.

И вдруг ему позвонила Ляля.

– Кузя, ты очень на меня сердишься?

– Да нет, все правильно, я даже рад. И благодарен тебе.

– Благодарен? За что? – опешила Ляля.

– Если б ты тогда не выгнала меня, я бы не встретил главную женщину в своей жизни. Так что без обид.

– Какую еще женщину?

– Я тебе сказал – главную.

– Где это ты ее встретил?

– Какая разница? И вообще, мне некогда! Желаю счастья!

– Ах ты, скотина, кобель проклятый, трахаешь все, что шевелится! Правильно я тебя вышвырнула, как шелудивого пса! Будь ты проклят, сволочь окаянная! – истерически вопила Ляля.

Он отключил телефон. Она перезвонила, он сбросил звонок. Выключить телефон не было возможности. «Господи, и как я мог вообще связаться с такой истеричкой и, главное, терпеть ее полтора года? Да, я отдал квартиру Дениске, но я же мог снять себе что-то, или останавливаться в гостинице… Совсем, видать, мозги набекрень были».

Она звонила еще семь раз, но он сбрасывал звонки. Наконец она вроде бы угомонилась. Он погрузился в дела. Через часа два раздался звонок. Номер был незнакомый.

– Алло! – отозвался он.

– Кузя, любимый, умоляю, прости, я с ума схожу при мысли, что своими руками вышвырнула тебя… Умоляю, вернись ко мне, я люблю тебя больше всего на свете. Я не верю, что ты встретил какую-то там главную женщину… Не верю! Ты просто так сказал, чтобы отомстить мне!

– Ты можешь думать, как тебе угодно. Но я больше не намерен терпеть твои выходки. Я сыт ими по горло. Поэтому прощай!

– Кузя! Кузенька, не бросай трубку, умоляю! Да, я погорячилась, я виновата, сто раз виновата, но я же это от любви!

– Знаешь, ты полюби кого-нибудь другого, который еще тебя не знает, а мне как-то неохота. Все! И не звони мне больше, бесполезно!

Он отключился. Он сам сознавал, что говорил убийственно ледяным тоном. Больше она не звонила. Слава богу! Но Степаныч прав. Если она узнает о Карине, может черт-те что устроить. Карина… У него в юности был друг Геворг Адамян, а у него была сестра, ее звали Каринэ, красивая милая девочка лет десяти, ходила со скрипочкой в музыкальную школу.

Дела громоздились одно на другое, казалось, что выкроить три дня будет просто невозможно, однако он с такой безумной энергией все утрясал и налаживал, что накануне приезда Карины выдохнул. «Надо же, управился! Правда, она приедет в начале второго и можно еще успеть забежать в налоговую… – Он предпочитал делать это лично. – И надо непременно купить ромашек… Они ей так идут!» У него сладко замирало сердце при мысли, что сегодня… И вдруг его охватил страх: «А вдруг сегодня не будет того волшебного ощущения звездолета? Вдруг она не понравится мне сегодня так, как нравилась прежде? Мы же еще совершенно не знаем друг друга, а в эсэмэсках слишком поторопились?»

Но вот «Сапсан» подкатил к перрону. У нее десятый вагон. А вот она появилась в дверях с маленьким чемоданчиком на колесах. Все сомнения мигом вылетели из головы.

– Кузьма!

Он схватил ее чемоданчик и протянул ей руку. Она выпрыгнула из вагона.

– Ну, привет!

Он сжал ее в объятиях и поцеловал в губы.

– Приехала! Я просто счастлив! Пошли!

– Ты на машине?

– Ну, конечно! Где твоя гостиница?

– Казанская улица, дом четырнадцать.

– Ну зачем ты все сама? Я бы поселил тебя…

– Кузьма, я привыкла к независимости, понимаешь?

– О господи, надеюсь, ты не феминистка?

– О нет!

– А в ресторане ты позволишь мне платить?

– Позволю! Я вообще люблю старомодную галантность.

– Понял! Я тоже ее люблю… Хотя однажды в Голландии я пропустил какую-то бабу вперед и придержал дверь, так она оскорбилась.

– Ну, мы же все-таки не в Голландии. Хотя я ужасно хочу прогуляться в Новую Голландию.

– Куда захочешь!

Он усадил ее в машину.

– Черт, как хочется тебя поцеловать, но тут невозможно, надо ехать.

Он остановился возле старого дома. Над подъездом был старинный довольно витиеватый козырек.

Они вошли. Возле лифта увидали указатель со стрелкой и надписью: «Рецепшн на втором этаже».

– Знаешь, ты иди, а я подожду в машине, ладно? Сколько времени тебе нужно?

– Десять минут! – засмеялась я. Надо же, он боится остаться со мной наедине… А впрочем, это прекрасно! Куда спешить? Успеем!

Номер оказался очень удобным, достаточно просторным, и все необходимое там было.

…Я быстро развесила вещи, взяла теплую шаль на всякий случай и, конечно, зонтик. Куда в Питере без зонтика? И побежала вниз.

Он сидел за рулем, уткнувшись в айфон. Я открыла дверцу и села с ним рядом.

– Ох, прости, заработался! Дай я хоть на тебя посмотрю! Выглядишь чудесно! Ну, по-моему, начать надо с обеда!

– Не возражаю! Кто-то обещал мне корюшку…

– Точно! Тогда поехали!

– Далеко?

– Да нет, это у Петропавловки! Как ты доехала?

– Прекрасно доехала!

– А как номер?

– Отличный номер, есть все, что нужно.

Разговор как-то не клеился. Оба были почему-то смущены. С этим надо что-то делать.

– Кузьма, знаешь, я хотела бы вообще-то пошляться по Питеру пешком и еще хотела бы выпить вина за обедом. Но выпить с тобой, может, ты оставишь где-нибудь машину?

– Гениально! Я живу на Кронверкском, там рядом моя стоянка. Здорово! А еще что ты хочешь?

– Все, что ты мне обещал, но это не главное.

– А что главное?

– Главное, я хочу увидеть твой агрокомплекс!

– Господи, зачем?

– Затем, что мне интересно знать, чем ты живешь… И вообще…

– Ты это серьезно?

– Абсолютно!

– Невероятно! – обрадовался он. – К сожалению, у меня в квартире ремонт, я не могу тебя туда пригласить. Я живу вот в этом доме! Но в следующий раз, когда ты приедешь…

– Так что насчет агрокомплекса?

– Это завтра. С самого утра.

Он поставил машину на стоянку, и мы пешком пошли в сторону Петропавловки. Перешли по деревянному мостику…