Горящая путевка - София Чайка

Ее возмутила насмешка на лице брата.

— Да, я захотела замуж. Что здесь смешного?

Разгневанная Мелина ерзала на диване и нервно курила пятую за последний час сигарету. Она стряхивала пепел прямо на ковер в сениор сьют брата, хотя и видела, что он хмурится, наблюдая за этим.

— Еще на прошлой неделе ты не желала слышать о свадьбе. И почему Рафаэль? Кажется, ты искала кого-то повлиятельнее.

Мелина не желала ничего объяснять. Зачем зря тратить время? Клио все равно не поймет.

— А сейчас я хочу Рафаэля.

— Сейчас ты ведешь себя как избалованная девчонка. Чего тебе не хватает? Деньги отец регулярно переводит на твой счет, шмотки не помещаются в гардеробе, резвишься, с кем пожелаешь.

— Завидуешь?

— Мне некогда, детка. Я в отличие от тебя работаю.

— Скука.

— Займись чем-нибудь. Помани очередного мальчика и наслаждайся жизнью.

— Мне не нужен мальчик. Я требую Рафа.

Клио расстегнул рубашку и вздохнул.

— Отец не разрешит тебе выйти за него. Разве что старик Раллис расширит наш бизнес за счет собственного капитала.

Голос брата звучал устало. Мелина знала, что он только-только вошел в отель. Клио еще не успел умыться после перелета, как она ворвалась в его номер и принялась жаловаться на Рафа. Заметив, как он промокнул влажный от жары лоб полотенцем, Мелина на мгновение пожалела его, но затем решила, что брат отдохнет позже, когда решит все ее проблемы.

— Мне плевать, как все это произойдет. Я собираюсь стать женой твоего друга, и ты обязан мне это организовать. Забыл, кто тебя с ним познакомил? Ты мой должник.

Клио налил себе бренди и развалился в мягком кресле, прикрыв глаза рукой. Она машинально отметила, насколько он привлекателен. Если бы Клио не приходился ее родным братом, а хотя бы двоюродным, она не оставила бы ему ни единого шанса избежать ее сетей. Его мужская привлекательность могла сравниться лишь с привлекательностью Раллиса. А раз она не могла заполучить Клио…

— К чему вся эта суета? Из той речи, которую ты прокричала, я понял, что Рафаэль не планирует на тебе жениться. Он истратил на телефонные разговоры дневную прибыль, требуя моего присутствия.

— Я чувствую, нет, уверена, что у него кто-то появился. Ты должен узнать кто она.

— И что тогда?

— Ты ее нейтрализуешь.

Эта идею она обдумывала уже не один час, и с каждой секундой она все больше ей нравилась. Но, кажется, Клио был другого мнения. Он вскочил с кресла и навис над ней, гневно сверля карим взглядом.

— Что?! Ты за кого меня принимаешь? Раф — мой друг!

— А я — твоя сестра. Ты обязан мне помогать.

— Я обязан следить, чтобы ты не наделала глупостей, сестричка. Вмешиваться во все это я не собираюсь. И тебе запрещаю.

Мелина пыталась вспомнить, когда в последний раз видела брата в подобном состоянии. Кажется, это было на восемнадцатилетие Клио, когда она оставила включенной видеокамеру в его комнате, а он притащил туда подружку. Но даже тогда она не испугалась его угроз. Вспыльчивый, но отходчивый Клио никогда не поднял бы на нее руку.

Поэтому сейчас она лишь демонстративно затушила сигарету в его бокале и пригрозила:

— Я сама ее найду.

Лиза в дымчато-сером платье с маленькими рукавчиками и рюшами по глубокой горловине стояла в комнате Камиллы и уговаривала ее пойти в ресторан, но пока ни один из аргументов не действовал. Ками не торопилась соглашаться, но и не отказывалась наотрез. Она безмолвствовала, глядя на дверь. К счастью, подруга не выглядела подавленной, скорее сосредоточенной, но нехарактерная для нее молчаливость слегка пугала Лизу.

Камилла не реагировала и на регулярно трезвонящий мобильный. Даже терпеливая Лиза, наконец, не выдержала.

— Может, это мама?

— Твоя мама звонила еще утром. — Прогресс! Камилла произнесла целое предложение.

— Я твоя?

— И моя. Уже дважды.

— Возможно…

— Лиза, успокойся. Со мной все в порядке. Я просто не хочу разговаривать с этим человеком. — Лизу очень интересовало, с кем, но она сдержалась и не спросила. — Как ты думаешь, мне пойдет тату на плече в виде кошечки?

— Тату?!

— Маленькое.

— Камилла, хочу тебе напомнить, что ты фотомодель. Мне казалось в твоем агентстве не принято…

— И помечтать нельзя.

Ками поднялась с кровати, потянулась и отправилась к шкафу. Она вытянула оттуда серебристый топ.

В дверь постучали, и Лиза отправилась открывать.

Гоша выглядел потрясающе в серой рубашке и потертых джинсах. Не удивительно, что Камилла была от него без ума. Но он ожидал каких-то слов, и пока Лиза придумывала что сказать, в комнату вошла подруга, как-то отрешенно произнесла «Привет» и ушла обратно.

Лиза заметила мгновенно увядшую улыбку Громова и как можно мягче сказала:

— Гоша, приходи в другой раз. Кажется, ей нужно больше времени.

— Ты… Она знает?

Как все это трудно. Лиза ненавидела быть посредником в любовных делах.

— Да.

— Я так и знал, что этим все закончится.

Мрачный и расстроенный он повернулся, собираясь уйти. Но тут возмутилась Лиза.

— И ты собираешься уступить ее кому-то другому? Я была о тебе лучшего мнения.

— Да? — Кажется, ей удалось удивить этого большого мужчину. — И что, по-твоему, я должен делать?

— Бороться.

На лице Громова появился интерес.

— Думаешь, у меня есть шанс?

— Думаю, шанс есть всегда. — В ее романах однозначно. А в жизни… — Тебе решать. Камилла достойна настоящего мужчины.

Следовало найти себе другое занятие. К примеру, сыграть партию-другую в шахматы. Прекрасный комплект изящных фигурок из слоновой кости одиноко пылился в соседнем зале. Но Рафаэль выслеживал дичь, а надежда найти другого подходящего партнера в этом отеле была весьма призрачной. Значит, приходилось довольствоваться бильярдом.

Гоша гонял шары по зеленому полю с завидным упорством. Если бы при этом его мысли вертелись вокруг до сих пор пустующих лунок, было бы вообще замечательно. Но в его голове царила Камилла — ее гибкое тело, низкие стоны, прерывистые всхлипы во время кульминации, хрипловатый смех и сумрачный взгляд, которым она одарила его сегодняшним вечером.

Ему тут же захотелось забросить ее на плечо и так пройти тот путь к ее спальне, какой она проделала без него. А затем любить эту женщину до тех пор, пока она не попросит еще.

Но он не сделал ничего из этого. Наверное, виновата гордость. А еще отчаяние.