Первый жених страны - Елена Булганова

Хотя, господи, о чем это она?! Олеся Марченко ни в чем не виновата. И не Марченко заварила эту кашу. Эта она, Олеся Тарасова, решилась на подлог и за это должна быть наказана. Наказание неминуемо – в этом нет сомнения. Но что же ей делать: покорно ждать, когда топор обрушится на ее шею? Или убежать, уехать, спрятаться от позора? Ответа не находилось. Посидев в кустах еще четверть часа, Олеся заставила себя встать и на подгибающихся ногах поплелась по направлению к дому.

Пока ничего не случилось, надо жить дальше. И ведь надо же еще устроить встречу Жени с родителями. А это будет ой как не просто!

В семье Тарасовых с незапамятных времен соблюдалась негласная традиция: по субботам вся семья собиралась за обедом. Сколько головной боли доставляла эта традиция Олесе! От скольких планов и встреч пришлось отказаться, чтобы в субботу в разгар дня обязательно приехать к родителям на Гражданку. Как часто пыталась она объяснить по телефону, что никак, ну просто никак не может быть в субботу, но готова приезжать каждый вечер на неделе. Родители, люди в целом понятливые и толерантные, тут замыкались, разговаривали с ней сухо, и в конце концов Олеся не выдерживала и срочно меняла свои планы.

Правда, потрясения эти остались в прошедшей юности. В последние годы у Олеси редко обнаруживались другие планы на субботу. Она даже придумала себе такую отмазку: принесла собственное семейное счастье в жертву родительскому капризу. Ведь сколько романтических свиданий сорвалось из-за этих обедов!

За последний месяц, а особенно после переезда в Москву, она пропустила сразу несколько родительских суббот, и потому отношения с родителями были натянутые. Ведь она так ничего и не рассказала им о переменах в своей жизни, а в телефонных разговорах все выглядело так, что она по-прежнему живет в Питере. Теперь же предстояло во всем признаться, а вдобавок попросить родителей об очень большом одолжении. И Олеся отчаянно трусила, когда прямо с самолета ехала на субботний обед.

Приехала она раньше положенного часа, в полдень. Мать, увидав Олесю в дверях квартиры, разом нахмурилась, спросила:

– Ты что, не спишь по ночам?

– Сплю, – рассеянно произнесла Олеся. В душе у нее все сжималось и переворачивалось от страха.

Мать попыталась задействовать ее на кухне, но из этого мало что вышло хорошего. Все падало, разбивалось, проливалось у нее в руках. Сев за стол, Олеся поняла, что не в состоянии проглотить и крошки. Мать через минуту тоже отставила тарелку и приказала дочери:

– Говори, что случилось-то?

– Лучше вы сначала поешьте, – бледно улыбнулась ей и отцу Олеся.

– Нет, ты уж сначала отчитайся. Не томи.

Услыхав их разговор, отец отложил в сторону газету и поменял очки на «даль».

– Мама, папа, впервые за много лет я прошу вас о помощи, – собравшись с духом, произнесла Олеся.

– Чем можем – поможем, – немедленно отозвался отец и нервно скомкал еще непрочитанный газетный лист. Потом поспешно скинул его со стола и сложил руки на коленях. Мать, замерев на месте, в упор смотрела на дочь. Олеся прикинула в уме, чего примерно они могут ожидать, внутренне усмехнулась и сказала:

– Когда я была в командировке в Москве, я там познакомилась с одним человеком.

Отец с довольным видом закивал. Мать помедлила немного и нейтральным голосом проговорила:

– Это хорошо.

– Это очень известный в нашей стране человек. Вы его прекрасно знаете. Это Евгений Дорохов.

Повисла пауза. Мать недоуменно наморщила лоб, а отец заерзал на табуретке с видом ученика, пойманного с несделанным домашним заданием, но через пару секунд с облегчением хлопнул себя по коленям и воскликнул:

– С этим, что ли? – и ткнул подбородком в сторону тумбочки, на которой стоял телевизор.

– Угу, с этим.

– А мы-то чем тебе можем помочь? – сразу перешла к деловому вопросу мать. – Ну, познакомилась и познакомилась, очень даже замечательно. Что ж, что артист, может, человек неплохой, и сложится у вас с ним чего. Привози его к нам, пусть посмотрит, что мы с отцом люди положительные и живем не в нищете.

В отличие от Марины мать не стала говорить, что это невозможно, и подозревать дочь в безумии. Родители современные нравы знали неважно и ничего удивительного в знакомстве их дочери со знаменитостью не находили.

– Мама, папа, все не так просто, – мучительно краснея, принялась объяснять Олеся. – Понимаете, Женя подошел ко мне, потому что принял меня за другую. За девочку, которая когда-то училась с ним в одном классе. Ее отец был военный, она проучилась на новом месте даже меньше года, а потом ее увезли куда-то еще. И больше он ее не видел. И самое удивительное, что ее даже звали как меня – Олеся.

– Ну так что, прояснилось недоразумение? – нетерпеливо спросила мать.

Отец же смотрел на Олесю, склонив голову на плечо, и, кажется, был не прочь еще послушать историю первой любви известного человека. Но при словах жены встрепенулся и принял строгий вид.

– Если бы недоразумение прояснилось, мы бы немедленно разошлись с ним в разные стороны, – горько вздохнула Олеся. – А мы стали встречаться. Недавно на съемках он получил травму, и я несколько недель провела у него в Москве. С мамой его познакомилась. А теперь он, естественно, хочет познакомиться с вами. Но если вы мне не поможете… я не знаю, что произойдет!

– Да в чем трудность-то? – выпрямился на стуле отец. – Ведь вот они мы!

Но мать уже обо всем догадалась и смотрела на Олесю в упор, гармошкой наморщив лоб. Потом отвела взгляд и осуждающе помотала головой.

– И за кого же ты нас хочешь выдать?

– Ну, отец той Олеси был военный, про мать я ничего не знаю…

– И на том спасибо.

– Да, я знаю, я виновата, – заторопилась Олеся. – Я понимаю, что не должна просить вас врать… Но вы могли хотя бы не выдавать меня.

– Не понимаю, – недоуменно протянул отец, осознав вслед за женой проблему. – Вот я всю жизнь прослужил бухгалтером на предприятии. Может, не особенно выдающаяся профессия, но я ее освоил досконально и неплохо с ней справлялся. А ты предлагаешь соврать кому-то, что я был каким-то долдоном военным. Это, по-твоему, уважительное отношение к отцу? А по отношению к твоему женишку и вовсе безобразие.

Мать движением руки прервала пространный монолог отца и проговорила в сердцах:

– Дура ты все-таки выросла, Олеська! Могла бы сразу сказать: так, мол, и так, обознались, не она я. Может, он это так сказал, лишь бы разговор завести. Может, и сложилось бы у вас чего по-честному, по-хорошему.

– Не сложилось бы, – покачала головой Олеся. – Поймите, этот человек не на том уровне находится, чтобы даже разговаривать, не то что завязывать роман с первой встречной. Он бы просто извинился и пошел по своим делам.

– А при чем тут уровень? – разволновался отец. – Ты у нас, кажется, тоже ничего, на уровне. Что он, принц наследный? Так принцев у нас в стране давно повывели, значит, брешет. Чего же ты себя принижаешь, дочка?