Его другая любовь - Люси Доусон

— О господи! — воскликнула девочка со стоящими дыбом волосами и ярко-голубыми тенями на веках. — Вы только посмотрите, что у этой первоклассницы на ногах!

Двадцать пар глаз обратились на меня, и весь класс покатился со смеху. Я страшно покраснела, слегка споткнулась и выскочила в коридор.

— Она не может в них передвигаться! — закричал кто-то, когда я в отчаянии закрыла за собой дверь.

Потом я несколько часов рыдала в туалете, а Кэти терпеливо подавала мне носовые платки.

— Они дураки, — говорила она. — Не обращай внимания. Я могу тебе помочь… если хочешь.

— Знаешь, ты можешь быть хорошенькой, — сказала она через несколько дней.

Мы сидели в ее спальне на кровати, готовясь к моему преображению.

— Ты немного похожа на нее. — Кэти показала нa девушку в пышной клетчатой юбке из последнего журнала «Джеки», который мы с ней листали.

День выдался замечательный. Мы окружили себя сотней флаконов ее матери с лаками для ногтей всех цветов и оттенков и изучили содержимое шкатулки с драгоценностями. При этом мы притворялись, будто слушаем кассетный магнитофон. Потом Кэти решила, что пора приступить к делу.

— У тебя красивые волосы, но слишком длинные, — заметила она с видом знатока. — Нужно их подстричь, а может, сделать перманент. — Она задумчиво смотрела на мои прямые густые каштановые волосы. — Будет здорово.

— Мне мама не разрешит, — возразила я.

— Почему твоя мама такая строгая? — Кэти взяла свою косметичку и подтолкнула меня к краю кровати. — Сначала я накрашу тебе глаза. Какие хочешь тени, коричневые или голубые?

— Голубые. Не такая уж она и строгая. Только бы она разрешила мне пойти с тобой в кино на «Привидение»!

— Да, было бы хорошо. Сиди, не дергайся.

— Мама сказала, что мне еще рано. Ой!

— Гм. Похоже, этим щипцам нужно сменить наконечник. Я тебя ущипнула?

— Немного. — Я заморгала, брызнули слезы. — Ничего, все в порядке.

— Думаешь, это из-за того, что у тебя нет отца?

Я замерла.

— Нет, я так не думаю, — медленно ответила я.

— Мама говорила, твой отец живет в другой стране, и у него новые дети.

Я ничего не ответила. Просто сидела и люто ненавидела мать Кэти.

— Вот бы мой папа уехал в другую страну, — вздохнула Кэти. — Он ворчливый, толстый и не разрешает смотреть по телевизору то, что нам интересно. А тебе повезло. — Она улыбнулась мне.

Я улыбнулась в ответ и вдруг успокоилась.

— Послушай, — продолжала Кэти, взяв розовую перламутровую помаду, — если бы тебе пришлось выбирать между Джоном и Джорданом Найтом из «Нью кидз он зе блок»^[11], кого бы ты предпочла?

На втором году обучения Кэти продолжила мое превращение из гадкого утенка в мисс Популярность. Отвела меня во «Фримен, Харди энд Уиллис»^[12] и помогла выбрать пару белых ботинок без шнуровки. Каждый день перед школой я с гордостью в них переобувалась. Бедная мама понятия об этом не имела.

Кэти научила меня подворачивать юбку. В конце концов она уговорила мою маму, и та позволила мне укоротить длинные волосы. Я обрезала их до плеч. Кэти держала меня за руки, когда мне прокалывали уши. Поджидала возле «Макдоналдса», и каждую субботу мы бесцельно гуляли по городу. Вместе с Кэти я впервые пошла на дискотеку. Она в подробностях рассказала мне о своем первом поцелуе, а я часто смешила ее до икоты. Кэти не оставила меня, когда в баре «Табу» я перебрала спиртного и у меня началась рвота. После выпускных экзаменов мы вместе поехали на каникулы в Ибицу. Она помогла мне определиться с выбором факультета в университете, и она же разбила мне сердце, когда затащила в постель моего бойфренда Дэна.

Я помню все, словно это было вчера. Я радостно взлетела по лестнице в доме Дэна. Лямки сумки врезались в плечо. Позвонила в дверной звонок. Открыл один из его друзей.

— Миа? Э…

Его глаза нервно метнулись в сторону закрытой двери Дэна.

— Его сейчас нет, — сказал он сконфуженно.

— Но я слышу магнитофон.

Приятель совершенно растерялся, и я поняла, что в комнате происходит то, чего мне лучше не видеть. Я решительно оттолкнула его и крикнула:

— Дэн? Привет! Это я!

Я распахнула дверь и увидела перепуганное лицо Дэна. Он тянулся за своей футболкой.

— Миа! Это не то, что ты думаешь! Мы просто выпили и уснули!

Я поняла, что кроме него в кровати есть еще кто-то. В комнате на полной громкости играла песня «Hard Knock Life» Джей Зи^[13]. Сумка соскользнула с моего плеча, из разжавшихся пальцев вылетел билет на поезд. Дэн соскочил с кровати, перевернул банку с пивом и пепельницу. Он был в одних джинсах, а в воздухе стоял душный запах несвежей одежды и сигарет.

— В чем дело? — закричала я.

На глаза навернулись жаркие слезы. Я пыталась отвернуть одеяло, но лежавшая на кровати девушка крепко в него вцепилась. Дэн хотел отодвинуть меня, но я вырвалась.

— Черт!

Я изо всех сил дернула на себя одеяло… и увидела испуганное лицо Кэти.

Странно: никак не пойму, зачем после этого я вернулась в университет. Впрочем, помню, как вошла в студенческую кухню. Луиза оторвала глаза от журнала, который читала, и воскликнула:

— Ты вернулась? А где же он?

И я залилась слезами.

Рыдала сутки напролет, а Луиза и Аманда сидели рядом, отгоняя назойливых любопытных и случайных людей, стучавших в дверь и подзывавших меня к телефону. Когда Кэти позвонила в сотый раз, Луиза спустилась вниз и сказала ей, что я знать ее больше не хочу и что она негодная тварь. Аманда закричала из окна: «Ты двуличный лживый подонок!», когда Дэн как ни в чем не бывало явился и стал требовать, чтобы его впустили. Он, видите ли, целый день ехал из Ньюкасла, чтобы увидеть меня. Он должен мне все объяснить. Хочет, чтобы у нас все было по-прежнему. Аманда сбросила на него из окна холодные макароны. В конце концов он сдался и уехал домой.

После этого я видела Дэна только один раз, ни вокзале в Бирмингеме, четыре года спустя. В костюме, с газетой в руке, он стоял на расстоянии двух платформ и смотрел на меня. Это был такой фантастический момент, когда чувствуешь все и одновременно — ничего. Я взглянула на него, на мальчика, с которым впервые занималась сексом. Однажды он целый день страстно целовал меня и прерывался лишь для того, чтобы сказать, что любит, что отныне мы не разлучимся. А теперь он смотрел и вежливо улыбался. Нерешительно помахал рукой, и я так же нерешительно махнула в ответ. Подошел мой поезд, на том дело и кончилось.