Гавань разбитых ракушек - Ника Муратова

Димыча в кои веки вызвали на ковер. А все из-за электронной почты.

— Ты же должен знать, почему так происходит? Что мы можем сделать, чтобы избежать просматривания нашей почты? Это же твои прямые обязанности!!!

Калахан шумел и злился. До этого его хорошенько вздрючили из Парижа, указав, что таким образом деятельность их организации находится под большим риском, и что это вообще немыслимо, и что он должен жаловаться правительству. Где свобода слова, в конце концов? Где хваленая демократия этой страны? Кто задерживает их сообщения?

Димыч пообещал подумать, но на самом деле знал, что от него ничего не зависит.

— Что они от меня хотят? — пожимал он плечами. — Что, я против системы?

Ольга хмыкнула:

— Можно подумать, у них на Западе нет просмотра почты. Демократы, ага.

— Просто у них система слежки более совершенная, никто и не замечает. А наши, как всегда, так топорно работают, что стыдно.

При этом Димыч абсолютно не переживал. Он вообще был такой — не нервный. Знал, что все в конце концов становится на свои места и переживать почем зря не стоит.

— Вот знал бы, с кем поговорить, так дал бы совет, как проще все сделать. Так и так имеют доступ ко всей нашей интернет-активности, так лучше делать это, не нервируя начальство.

Ольга скрыла улыбку. Про Калахана Димыч ничего не знал, но, как выясняется, мыслил он примерно так же, как и она. Она подумала, что можно попросить Дениса решить эту проблему. Жалко Димку — ни за что взбучку получает.

— Да ладно, не переживай. Обойдется как-нибудь. А я тут подала на три вакантные позиции.

— И куда?

— В Папуа, Восточный Тимор и Самоа.

— Ничего себе! — присвистнул Димка. — Край Земли. Почему именно туда?

— Хочется в эту часть света. Интересно.

— Пляжи, кокосы и прочее?

— И это тоже. И вообще — там должно быть красиво.

— А чего попроще не могла выбрать? Поспокойнее хотя бы.

— Мне Калахан сказал начинать с маленьких стран, куда больше никто не захочет поехать. Иначе шансов очень мало. В следующем месяце я поеду на тренинг, до этого сдам он-лайн тестирование. Если все пройдет нормально, я уже могу считать себя подготовленной к первому этапу. Следующие будут зависеть от направления.

Димыч щелкнул пальцами.

— Молодец. Состарюсь и буду рассказывать потомкам, что знал тебя лично.

— Чепуха.

Она довольно рассмеялась. Что ни говори, а приятно осознавать, что все идет по плану.

Только встречи с отцом все больше расстраивали ее. Он говорил, что мать часто болеет. Давил на жалость, и ему это удавалось. Ольга не поддавалась. Прерывала эти разговоры. С тех пор как Денис пообещал отыскать маминого ребенка, в ней поселился подспудный страх. А что будет, если он найдет ее? Захочет ли она ее видеть? Что она ей скажет? Как искупит вину матери? Хватит ли сил признаться? Она, должно быть, ее возненавидит. А может, она уже и так знает о ее существовании и не хочет иметь с ней ничего общего? Может, ее опекунша все ей рассказала и именно поэтому она скрывается от матери? А вдруг она вообще живет по соседству и строит планы мести? Ольга пыталась увидеть себя на ее месте, но это удавалось с трудом. Единственное, что она могла представить более или менее отчетливо, так это отсутствие каких-либо положительных эмоций по отношению к семье, занявшей ее место.

Вместе со страхом поселилась и надежда, что это может переломить ее судьбу. Она не могла отделаться от мысли, что мать настолько очернила свою душу, свою судьбу, что это обязательно скажется и на Ольге. Она боялась, что жизнь накажет ее, что заставит искупить чужие грехи. Все-таки мать. А если отыскать девочку и как-то добиться ее прощения, она сможет жить спокойно, без страха и боли. Наивное желание, но хоть какая-то зацепка в этом хаосе.

Димыч замечал, что она все больше и больше замыкается в себе, живет своей жизнью, уходит по вечерам, запирается в комнате. Отдаление было неизбежно, но ему было немного грустно наблюдать, что это происходит так стремительно. Они перестали спать вместе. Несколько раз она сослалась на головную боль и усталость, после близость сама не инициировала, и он тоже не начинал. Отношения превратились в чисто дружеские, но даже дружба, казалось, вот-вот превратится в отношения «привет — привет». Он знал, что этот момент неизбежен. Но оттянуть его было не в Димкиных силах. Ревность, вспыхивающая, когда видел из окна подвозившего ее мужчину, иногда так сильно накрывала его, что было даже удивительно. Ведь он всегда был уверен, что они расстанутся легко. А вот поди ж ты… Оказалось больно. Особенно больно было помогать ей переезжать на новую квартиру.

— Зачем тебе-то это надо? — спросил Родионов в ответ на ее просьбу решить проблему с задержкой почты.