Из плейбоев в идеальные мужья - Линн Грэхем

Аполлон посмотрел на нее, прищурившись:

– Я сейчас смеюсь?

Пикси сглотнула, ее лицо пылало от его откровенных насмешек. Прижимая к груди простыню, она почувствовала себя чуть выше ростом, пока смотрела, как Аполлон шагает в ванную комнату.

Она не понимала, почему он пришел в ярость. Конечно, он привык к опытным женщинам и, вероятно, ему стало не по себе, когда она трусливо вскрикнула, испытав небольшую боль. Почувствовав себя виноватой, Пикси выскользнула из постели и натянула его рубашку, потому что это была ближайшая к ней одежда. Она почти бессознательно вдохнула запах тела Аполлона.

Когда Пикси появилась в дверях ванной комнаты, Аполлон, принимавший душ, с негодованием уставился на нее.

Покраснев, Пикси неохотно произнесла:

– Прости. Я должна была тебя предупредить.

– Но вместо того, чтобы предупредить меня, ты мне соврала! – решительно осудил ее Аполлон. Девственность Пикси – неожиданность, но едва ли преступление. То, что она солгала, раздражало его больше, потому что, по иронии судьбы, она была первой женщиной, которой он хотел верить.

– Я же попросила у тебя прощения. Я больше ничего не смогу сделать. – Пикси заговорила немного громче, начиная сердиться. – Чего ты от меня хочешь: крови?

– Я уже ее получил, – язвительно ответил Аполлон.

Его слова оказались последней каплей для Пикси, она потеряла терпение. Вонзив ногти в ладони, она сжала кулаки и с омерзением посмотрела на Аполлона.

– Ты напомнил мне, почему я не люблю мужчин и почему я тебя не предупредила, – прерывисто выпалила она: эмоции, которые она старательно сдерживала, вырывались наружу.

– Это почему же? – Аполлон выключил воду, взял полотенце и вышел из душа.

– Потому что ты шантажист, эгоист и ничтожество! В детстве я часто встречала таких мужчин! – закричала она. – Эти мужчины старались застукать меня голышом в ванной комнате или спальне. Они норовили прикоснуться ко мне, говорили мне гадости…

Казалось, Аполлон прирос к месту.

– Какие мужчины?

– Персонал из детских приютов, приемные отцы. Иногда старшие мальчики в приемных семьях, – ответила она дрожащим голосом, погружаясь в пугающие воспоминания о том, что пережила за многие годы, пока не нашла безопасный дом Сильвии, а потом не стала независимой. – Так что не удивляйся тому, что я осталась девственницей! Секс всегда казался мне чем-то грязным. Не каждый одержим сексом, как ты!

Слушая Пикси, Аполлон побледнел.

– Тебя изнасиловали, – почти прошептал он.

– Не совсем, – оправдывалась Пикси. – Я научилась защищаться. Я понимала, что те мужчины вели себя плохо. Они вызвали у меня отвращение к сексу.

– Не сомневаюсь. – Аполлон прерывисто дышал, взгляд его зеленых глаз потемнел от злости. – Возвращайся в постель и постарайся уснуть. Я не буду тебя беспокоить.

Ошеломленная, Пикси уставилась на его лицо, выражение которого напоминало маску.

– Прости, что я причинил тебе боль.

– Боль была недолгой. Я просто ее не ожидала, – неуверенно пробормотала Пикси.

Аполлон вошел в спальню, и Пикси услышала, как он роется в ящиках в гардеробной комнате. Через несколько секунд он вышел. На нем были облегающие выцветшие джинсы и белая льняная рубашка. Не застегивая ее, он вышел из каюты. Итак, брачная ночь Пикси закончилась крахом. Аполлон подарил ей незабываемое наслаждение, она даже не подозревала, что может испытывать такие ощущения. Но она слишком быстро все испортила.