Зефир в шоколаде - Екатерина Риз

Станислав Витальевич, кажется, тоже начал выходить из себя. В заметном раздражении взглянул на официантку, подоспевшую с главными блюдами, а когда девушка удалилась, приниматься на любимую пасту не спешил, меня взглядом побуравил.

— Я так понимаю, что твоё недовольство превысило критическую точку?

Это был опасный вопрос. Опасный, но весьма важный. Я, конечно, могла бы пойти на попятную, заверить Стаса, что всё в порядке и это просто нервы, но эти самые нервы и всё произошедшее за последние дни, и не давали мне отступить. Я хотела получить ответ здесь и сейчас, чтобы не было поздно. Как с отцом. Но смягчить свой тон всё же стоило.

— Это не недовольство, Стас. Если бы я испытывала недовольство, меня бы здесь не было. Это… желание получить от тебя что-то большее. А я вижу, что ты этого не особо хочешь. И меня это расстраивает.

— Лера, я же тебе объяснял, — начал он устало, но я его опередила.

— Объяснял, — согласилась я. — И про жену, и про развод, но, Стас, прошло несколько месяцев, а сколько пройдёт ещё? Год? Тогда скажи мне об этом. Чтобы я знала, чего ждать и сколько. — Мой обвиняющий тон мне самой не нравился, и я расстроилась. — Или скажи, что ждать не надо, и надежд питать не надо, и тогда… я приму решение.

— Какое решение?

Я отвернулась от него, плечами пожала, не желая уточнять. Стас выразительно прищурился, глядя на меня, даже очки снял. Стало понятно, что вечер я испортила, но стыдно мне совсем не было, вот ни капельки. А затем у меня ещё и телефон зазвонил, и я принялась искать его в сумочке, уверенная, что это мама. Вчера вечером мы с ней по телефону поговорили всего лишь пару минут, а сегодня она ещё не звонила. Но это оказалась не мама, звонившим оказался Антон, что меня удивило, а уж его тон и сам вопрос, повергли, если не в шок, то в искреннее удивление.

— Ты где? — спросил он, и недоумение в его голосе прозвучало вполне искренне. Я посмотрела на Стаса, поняла, что говорить с Антоном под его взглядом не смогу, и проговорив одними губами: «Извини», и из-за стола поднялась.

— Что за вопрос, Антон?

— Нормальный. Я приехал, а тебя нет.

Чужому нахальству можно было только подивиться.

— Куда ты приехал?

— К тебе домой.

— Зачем? — По-моему, вполне логичный вопрос.

— Ужин привёз. — И тут же возмутился. — Так, не заговаривай мне зубы. Где ты?

Я не удержалась и хохотнула.

— Антон, а тебе не приходило в голову, что меня дома может не быть? Что у меня… вечер занят?

Он помолчал, затем усмехнулся, я услышала характерное хмыканье.

— У тебя свидание?

— Не твоё дело.

— Точно, свидание. С тем очкариком?

— Антон. — Я не на шутку разозлилась. — Поезжай домой.

— Девять вечера. Какое домой?

— Тогда поезжай, куда хочешь!

— Что-то ты больно разгневанная. Он тебя не радует?

— Я вешаю трубку, — предупредила я, но угрозу так и не выполнила почему-то.

А Антон издал тяжкий вздох.

— Ладно, ладно. У тебя свидание, а я стою у тебя под дверью с пакетом еды и чувствую себя идиотом.

Я вдруг поняла, что улыбаюсь.

— Только сейчас чувствуешь? Странно.

— Какая ты злая женщина, Валерия.

Я услышала, как хлопнула дверь, судя по всему, подъездная, и удивилась. Оказывается, я до конца не верила, что он на самом деле у меня под дверью стоит. Как неудачливый поклонник. И следующий вопрос у меня помимо воли вырвался.

— Антон, зачем ты приезжал?

Повисла короткая пауза, после чего он сказал, точнее, пообещал:

— Я тебе потом расскажу. — И отключился, забыв попрощаться.

За стол я вернулась немного смущённая, и незамеченным это не осталось. Стас встретил меня проницательным взглядом, а затем и губы поджал, видимо, вынеся какое-то решение. Я ненавидела, когда он так делал, особенно, когда причиной являлась я.

— Кто звонил?

Я скрывать не стала.

— Антон.

— Что такое? Он соскучился?

— Стас, пожалуйста.

— Что? И заметь, я не спрашиваю, с ним ли ты провела эту ночь.

— Не спрашиваешь, но откровенно намекаешь.

— Я не прав?

Есть я расхотела. Смяла в руках льняную салфетку, а взглядом упёрлась в тарелку с идеальными равиоли. Понимала, что не знаю, что Стасу сказать. Точнее, хочу ли.

— Ты же всё равно не поверишь ничему из того, что я скажу.

Он вдруг вздохнул.

— Поверю, Лера. Вопрос в том, хочешь ли ты говорить.

В общем, вечер закончился ужасно. Никакого открыто проявляемого сочувствия, объятий и поцелуев, что мне были так необходимы, чтобы восстановить душевные силы, и вообще, ни тени понимания на лице любимого мужчины. Он зациклился на имени Антона, я даже в какой-то момент заподозрила Стаса в том, что он своей надуманной ревностью хочет уйти от неприятного от себя разговора об ответственности. И, в итоге, на обратном пути мы вновь поспорили, и машину его я покинула, громко хлопнув дверью. А ведь весь день мечтала о том, что мы проведём вместе ночь, и я почувствую облегчение и долгожданную лёгкость. Но нет.

— Пошли его куда подальше, — страшным шёпотом посоветовала мне Лена, когда утром нас всех собрали в кабинете директора на экстренную планёрку. Перед планёркой я успела поделиться с ней новостями, и она, конечно же, встала на мою сторону. И теперь сверлила Станислава Витальевича негодующим взглядом. Но тот озвучивал последние приказы, пришедшие из министерства образования, и никаких взглядов не замечал. Надо сказать, что он и меня сегодня взглядом едва удостоил. Обиделся. А Ленка обиделась за меня и выдала мне этот совет на ухо, но мне показалось, что ужасно громко, и я поспешила уткнуться взглядом в свой блокнот для записи, притворяясь занятой и внимательной. А ответ ей дала, когда планёрка закончилась, и мы вышли в коридор.

— Боюсь, не придётся посылать. Он и сам сбежит. Точнее, уже.

— Ну и чёрт с ним, Лера. Терпеть не могу нерешительных мужиков. Настоящий мужчина должен появиться, схватить тебя в охапку, а твоего согласия только в загсе спросить, и то, только после поцелуя, пока ты ещё ничего не соображаешь.

Я от души посмеялась.

— А такие ещё существуют?

— Не знаю, не встречала.

— Вот именно.

Придя к столь неутешительному выводу, мы разошлись с ней по классам, но я уверена, что Ленка, как и я, долго ещё размышляла о вселенской несправедливости.

А мои мысли плавно перешли с решительных и готовых жениться несуществующих особей мужского пола на тех, кого было на порядок больше — нахальных, я бы даже сказала наглых. Как Антон. А ещё эгоистов, как Станислав Витальевич. И чувство у меня такое, что эти двое, сами того не подозревая, соревнуются друг с другом, кто скорее меня из терпения выведет.