Игра со смертью - Вера и Марина Воробей

– Хорошо, Марина, – успокаивал ее КахоберИванович. – Нет так нет.

В зале собралось довольно много народа. Ктопришел поболеть за участников, кто просто так, из любопытства: В первом рядусидел и презрительно щурился Егор, ему казалось, что девочки соревнуются не зароль, а за счастье сыграть его возлюбленных. Сюсюка сидел чуть позади и мрачножевал жвачку, он переживал за Тусю. Ежов болел за Юлю, а Елкин просто любилвсякие соревнования. Пришло даже трое первоклашек, которые ерзали на стульях испрашивали: «Скоро начнется? Скоро?»

– Светлана Красовская, – объявил КахоберИванович. – Просим!

Неспешной походкой Света вышла на пустуюсцену. Туся взглянула на нее и чуть было не упала в обморок. На Свете было тосамое платье, которое описывала Лиза, – рукава фонариком, пышная юбка. Но этоеще не все – у Светы была точно такая же прическа, как у Туси. А когда Светапроизнесла первые слова своего монолога, Тусе захотелось вскочить и убежать иззала. Света сжимала в руках колбу из кабинета физики И говорила:

Все прощайте.

Бог весть, когда мы встретимся опять...

Меня пронизывает легкий холод

И ужас останавливает кровь.

– Это же мой монолог, – прошептала Туся Лизе.– Этого не может быть!

Но это было именно так: Света стояла посредисцены в платье, которое должно было быть на Тусе, с ее прической и произносилаее монолог. Света слишком театрально размахивала руками, затягивала паузы, аиногда срывалась на крик.

– Ужасно. – Туся опустила голову на руки. Какэто ужасно!

С этими словами она вскочила со своего места ивыбежала из зала.

Лиза нашла ее плачущей в туалете. Туся,тихонько подвывая, снимала с волос резинку, мочила их водой и распрямлялаширокой расческой. Она взглянула на Лизу заплаканными глазами и сказала:

– Лучше бы я осталась в больнице. Нечего мнездесь делать.

– Туся, – кинулась к ней Лиза, – тебе надосрочно переодеться. Твое выступление – следующее.

– Мое выступление уже идет, – мрачно пошутилаТуся. – Без меня. Не знаю, как у Красовской это получилось! Как будто мысли моипрочитала.

– Так нельзя, – строго сказала Лиза. – Тыдолжна участвовать. Должна.

– Не могу. Просто нет сил. Все будут смеяться,когда второй раз подряд услышат один и тот же монолог.

– У тебя еще есть время, пока выступает Юля.

Переодевайся.

Туся понуро стояла перед Лизой с опущеннойголовой, но внезапно она подняла голову, расправила плечи и серьезно посмотрелана подругу.

– Я не буду переодеваться, но на сцену выйду.

– Как это? – не поняла Лиза.

– А вот увидишь, – сказала Туся и мотнулаголовой с распущенными волосами.

Прическа, над которой Лиза трудилась целоеутро, уже никуда не годилась. Туся, как была, в потертых джинсах и чернойводолазке, решительной походкой направилась в зрительный зал.

– Крылова, мы тебя заждались! – звучнымголосом произнес Кахобер Иванович.

– Я уже здесь, – сказала Туся, выходя насцену. – Я прочитаю монолог, который вы уже слышали сегодня, – негромкопроизнесла она, и зал притих в ожидании.

Конечно, все удивились, что Туся, которая таклюбила наряжаться в обычной жизни, не подобрала себе наряда для выступления. Нокогда она начала говорить, все сразу забыли, во что она одета. В ее словахчувствовалась настоящая боль, и это задевало за душу. Глаза ее были заплаканы,руки дрожали, но двигалась по сцене она легко, а в те моменты, которые казалисьей особенно значимыми, она не возвышала голос, а делала его тише.

Когда Туся дошла до последних слов: «Иду ктебе и за твое здоровье пью, Ромео!» – она сделала вид, будто что-то пьет, инавзничь упала на сцену. Зрители на несколько секунд притихли.

«Это провал», – подумала Туся.

Но тут же услышала гул одобрительных голосов иаплодисменты.

Кахобер Иванович вышел перед всеми изаговорил:

– Думаю, не надо спорить о том, кто победил вэтом конкурсе. Ваши аплодисменты говорят сами за себя. Юля молодец, но по ееигре стало понятно, что она наделена не трагическим, а скорее комическим даром.

Все прыснули от смеха, потому что вспомниливыступление Юли. Действительно, она про износила текст Шекспира с такимизабавными интонациями, делала паузы в таких неподходящих местах, что получалосьочень смешно.

– Поэтому, – продолжал Кахобер, – я быпредложил ей роль кормилицы. Света и Наташа выбрали один и тот же отрывок, изчего стало ясно, что, хотя Света постаралась на славу, роль Джульетты должнадостаться Крыловой. Вы согласны?

В зале снова захлопали и одобрительнозакричали, особенно старались первоклашки, которых больше всего интересовало –умерла та девочка или она еще встанет.

– Кстати, ты можешь подниматься, – сказалКахобер, обращаясь к Тусе. – Эта роль – твоя.

Все засмеялись, а растрепанная и счастливаяТуся приподнялась на руках и обвела всех торжествующим взглядом. Ее встречалирадостные улыбки, даже Егор слегка кивнул, только Светы не было в зале.

«Да, – думала Туся, – я бы так и лежала насцене, пока меня не приняли бы на эту роль. Я – Джульетта!»