Богиня чужой страсти - Тара Пэмми

Если Адир был человеком прогресса, то она была женщиной, которая уважала и новые достижения, и старые традиции. К концу торжества Адир постоянно слышал о том, какая у него прекрасная и добрая шейха.

– Я не столько ждала тебя, сколько волновалась, придешь ли ты ко мне и чего ты захочешь, если придешь. И что бы я сделала, если бы сделал то, чего ты хочешь сделать. – У нее покраснели щеки, она стала еще красивее и милее. И конечно, она не дала Адиру возможности сделать ей комплимент. – Потом я еще немного беспокоилась о том, что мне делать, если ты не сделаешь того, на что я рассчитывала. У меня в голове было столько мыслей и предположений, что я просто уснула.

– Ты слишком много размышляешь, – машинально ответил он и одарил ее белозубой улыбкой. Неуверенность, которая сохранялась между ними последние две недели, испарилась. Адир с трудом сдерживал желание и не мог не думать ни о чем, кроме секса.

– Можно мне присоединиться к тебе, Адир?

Он не нахмурился, но и не улыбнулся. Сегодня он много думал о своей матери и о тех вещах, которые не мог контролировать, и он не хотел, чтобы Амира ему докучала. Он не желал принимать ее жалость и отвечать на ее проницательные вопросы. Он всегда справлялся с этим в одиночку.

То, чего ему действительно хотелось от нее сегодня вечером, он получить не мог, потому что пребывал в ужасном настроении. И он был на грани после нехарактерного для себя четырехмесячного воздержания.

– Сегодня я плохая компания, – произнес он. – Возвращайся в кровать.

– Ты сегодня будешь со мной? – настороженно спросила она.

Более терпеливый человек с издевкой спросил бы ее, хочет ли она, чтобы он присоединился к ней. Человек, который еще не пережил бы эмоциональной встряски, вызванной ее нежелательным и непрошеным мнением.

– Мне надо сообщать тебе о своих намерениях, Амира? Следует предоставить тебе график исполнения мной супружеского долга?

Она побледнела.

– Нет. Я просто подумала, мы можем подождать…

– Нет, мы не будем ждать. Ты моя жена. – Неподходящий ответ для человека, чье происхождение уже оспаривалось сегодня вечером и чье управление племенами ставилось под сомнение на основании того факта, что он не контролировал ситуацию. – Сегодня моя брачная ночь, не так ли? Я думаю, что могу делать все, чтобы получить удовольствие. Если я обнаружу, что ты спишь, когда я приду в спальню, я разбужу тебя.

Он говорил как мужлан из Средневековья. Он всегда считал себя образованным и просвещенным человеком, но Амира заставила его вести себя как настоящее чудовище.

Она не вздрогнула, но побледнела. Он был уверен, что теперь она оставит его в покое. Он придет к ней, как только преодолеет свое мрачное настроение.

Но если он думал, что его невинная жена уйдет, чтобы зализывать раны, то ошибся. Она прошла в гостиную, словно бросая вызов его угрюмости. Несмотря на внешнюю хрупкость, она обладала железной волей.

– Даже Хумера избегает меня, когда я в таком настроении, – прибавил он в качестве предупреждения, не в силах отвести взгляд от восхитительной Амиры.

Она пожала плечами и изящно опустилась на диван.

– Значит, Хумере повезло. Поскольку я твоя жена, у меня нет шанса тебя избегать.

– Я даю тебе такой шанс.

– Нет, ты диктуешь, какой брак у нас будет. А я говорила тебе, что в этом тебе не уступлю. Если ты расстроен… – Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. – Если ты сердишься и хочешь молчать, тогда я просто посижу рядом с тобой и помолчу. Раз мы женаты, было бы хорошо, если бы ты поделился со мной своими мыслями. Но если ты этого не хочешь, так тому и быть. Однако я не позволю тебе отстраняться от меня только потому, что ты в унылом и мрачном настроении, а затем позволять тебе приходить ко мне, когда ты… – Она облизнула нижнюю губу, и желание Адира усилилось. – Готов к сексу. Сегодня я дала тебе супружеские клятвы. Я хочу делиться с тобой всем, что у меня имеется, а не только моим телом.

Закончив короткий монолог, она откинулась назад и положила ноги на диван. Адир уставился на ее ноги и вздымающуюся грудь, словно хищник на добычу.

– Ты хочешь сказать, что мне не позволено прикасаться к тебе, Амира? – спросил он, то ли удивляясь, то ли насмехаясь.

Она закрыла глаза, ресницы бросали тени на ее скулы.

– Я говорю, что ты можешь получить больше, чем мое тело, Адир. Я не прошу тебя откровенничать со мной. Но тебе не надо защищать меня от перепадов твоего настроения. Поверь мне, я не собираюсь защищать тебя от своего дурного настроения.

Адир рассмеялся, удивляясь самому себе. Она провоцировала у него смех, даже когда Адир был мрачнее тучи.

– Перепады настроения… Я думал, у меня будет милая жена.

– Для человека, который объединил два воюющих племени, ты ведешь себя довольно нелогично. Используй мед, а не уксус, если ты хочешь, чтобы у тебя была милая жена, Адир.

Ее грудь быстро поднималась и опускалась. Внезапно Адиру захотелось раздеть Амиру.

– Я знаю, что делать, чтобы ты была милой, дорогая. Для этого нужны мои пальцы, губы и язык. – На его лбу выступила испарина.

Он подошел к ней медленно, осторожно, словно боясь спугнуть как привидение. Напряжение ее плеч сказало ему, что она знает о его близости. Но она продолжала лежать как королева, желанная и соблазнительная.

Он подошел ближе, его бедро коснулось ее ноги. Наконец он прилег на диван рядом с ней.

Ее дыхание участилось, она коснулась пальцами своего округлого живота. Адир сглотнул, просунул ладонь под ее руку и дотронулся до Амиры.

Вот она – новая жизнь, которую они создали вместе.

Крошечное существо, за которое он в ответе. Ребенок, который будет ждать его защиты и любви. Только теперь Адир понял, какие громадные перемены случились в его жизни. Он вздрогнул.

Амира открыла глаза и с тревогой посмотрела на него.

– Адир? Что с тобой?

– За какие блага ты отказалась бы от этого ребенка, Амира?

Она резко отстранилась от него и одарила испепеляющим взглядом.

– Как ты смеешь задавать такой вопрос?

– А если бы я предложил тебе свободу, которую ты так любишь? – произнес он. – Ты начала бы новую жизнь в другой стране. Ты могла бы учиться в университете. Что тогда?

– Нет, нет, нет. Ни за что на свете.

Его сердце болезненно сжалось.

– Адир, ты меня пугаешь. Что предосудительного я сделала?

Адир был невинным ребенком, когда его бросили. Его мать рассказывала ему во всех письмах о своей любви к человеку, которого она исключила из своей жизни ради Адира. Она убеждала его сделать что-нибудь для себя. Ее письма были почти болезненно-лихорадочными; она писала о несправедливости, которую пережила после того, как вынужденно отказалась от Адира, и описывала растущее негодование по отношению к другим своим детям – Зуфару, Малаку и Галиле.