Огненный крест - Диана Гэблдон

События вчерашнего дня утратили свое значение. Фентиман — мой коллега, и я должна была его утешить. Доктор облизнул пересохшие губы и кивнул, потом бережно опустил тело умершей на пол. Луч света упал Фентиману на макушку, высвечивая редкие седые волосы, отчего его череп показался мне совсем тонким и хрупким, как и сам доктор. Он безропотно позволил мне поднять его на ноги.

Тихий стон заставил меня обернуться. В темном углу чердака сгрудилась кучка рабынь с застывшими лицами и дрожащими руками, прижатыми к светлым ночным рубашкам. Со стороны лестницы донеслись мужские голоса, приглушенные и встревоженные. Я расслышала Джейми — он что-то объяснял, негромко и спокойно.

— Гасси? — назвала я имя, которое первым пришло в голову.

Кучка рабынь на мгновение стала теснее, а потом раздвинулась, выпуская вперед Гасси, светло-коричневую девчушку с Ямайки, которая казалась совсем маленькой из-за тюрбана из синего ситца.

— Мэм? — Она не спускала с меня глаз, стараясь не смотреть на тело на полу.

— Я отведу доктора Фентимана вниз. И отправлю кого-нибудь из мужчин, чтобы… чтобы позаботиться о Бетти. А это…

Я слабо указала на хаос на полу, и Гасси кивнула.

— Да, мэм. Мы быстро. — Она замешкалась, мельком оглядев комнату. — Мэм?

— Да?

— Кто-то должен пойти… сообщить Федре. Вы скажете ей, пожалуйста?

Я удивленно оглянулась и поняла, что Федры здесь нет. Конечно, она ведь личная служанка Иокасты и спит внизу, у госпожи, даже в свадебную ночь.

— Да, — неуверенно отозвалась я. — Конечно. Однако…

— Бетти — мама Федры, — пояснила Гасси, заметив мое непонимание. Она шумно сглотнула со слезами в добрых карих глазах. — Можно я, мэм? Можно я ей расскажу?

— Да, пожалуйста.

Я шагнула назад, позволяя ей пройти. Гасси на цыпочках пробралась мимо тела, а потом рванула к двери, тихо затопотав мозолистыми пятками по деревянным доскам.

Тем временем доктор Фентиман начал потихоньку приходить в себя. Во время конвульсий Бетти опрокинула докторский чемоданчик, и теперь кругом валялись металлические инструменты и разбитые склянки. Прежде чем доктор успел все собрать, со стороны лестницы послышалась возня и в комнату вошел Дункан, за которым по пятам следовал Джейми. Я с отстраненным любопытством отметила, что Дункан до сих пор в свадебном наряде, только без сюртука. Может, он еще вообще не ложился спать?..

Дункан кивнул мне и сразу же перевел взгляд на распростертую Бетти, чья окровавленная рубашка прилипла к толстым бедрам. Из порванной ткани вывалилась грудь, тяжелая и обвисшая. Дункан поморгал, а затем вытер усы тыльной стороной ладони и шумно вздохнул. Затем взял из кучи одеяло и бережно накрыл тело.

— Помоги мне, Макдью.

Поняв, о чем он, Джейми поднял мертвую на руки. Дункан выпрямился и глянул на сгрудившихся в углу женщин.

— Не волнуйтесь, — тихо сказал он. — Я прослежу, чтобы о ней позаботились.

В его голосе прозвучала необычная властная нотка, и я вдруг поняла: несмотря на присущую ему скромность, Дункан осознает, что теперь он здесь хозяин.

Мужчины унесли свою ношу, и доктор Фентиман перевел дыхание. Казалось, что вместе с ним выдохнул весь чердак. В воздухе еще висело зловоние и скорбь присутствующих, но шок от насильственной смерти начинал рассеиваться.

— Оставьте, — обратилась я к Фентиману, когда он вновь потянулся к склянке. — Женщины все уберут.

Не дожидаясь ответа, я уверенно взяла доктора за локоть и вывела его из комнаты на лестницу.

Дом уже проснулся. Из столовой доносилось звяканье посуды и легкий аромат колбас. Я не могла провести доктора мимо гостей в таком виде; не могла и отправить в спальню. Он, несомненно, делил комнату с другими джентльменами, которые до сих пор спят. Ничего не придумав, я направилась с ним наружу, накинув доктору на плечи первый попавшийся плащ.

Значит, Бетти — мать Федры. Я хорошо знала Федру, и от боли за нее в горле встал ком. Сейчас, впрочем, я ничем не могла облегчить страдания девушки, зато могла помочь доктору.

Онемевший от шока, он покорно следовал за мной по дорожке, скрытой за склепом Гектора Кэмерона и растущим вокруг тисовым кустарником. Под ивами располагалась удобная каменная скамья. Вряд ли кто-то ее занимал в столь ранний час.

Там действительно никого не оказалось, хотя на скамье стояли два бокала с винным осадком на дне, следы ночного празднования. Интересно, у кого-то здесь было свидание?.. Мысль тут же напомнила мне о ночном госте. Черт побери, я так и не узнала, чьи это были руки!

Отодвинув навязчивый вопрос вместе с бокалами, я присела и усадила рядом доктора. Утро стояло прохладное, но заливавший скамейку солнечный свет приятно согревал лицо. На свежем воздухе доктору явно полегчало: бледность потихоньку уходила, а нос и вовсе вернул свой привычный розоватый оттенок.

— Вам уже лучше?

Доктор кивнул, ссутулившись под плащом.

— Да. Благодарю вас, миссис Фрейзер.

— Такое потрясение, верно? — промолвила я самым сочувственным тоном.

Фентиман прикрыл глаза и слегка качнул головой.

— Потрясение… да, я ужасно потрясен. Я и не думал…

Он умолк. Я подождала — ему надо выговориться, но лучше его не торопить.

— Хорошо, что вы так быстро пришли, — произнесла я спустя некоторое время. — Вижу, вас подняли из постели. Ей вдруг стало хуже?

— Да. Я готов был поклясться, что после кровопускания она пошла на поправку. — Доктор потер лицо ладонями и моргнул. Глаза его покраснели от лопнувших сосудов. — Дворецкий разбудил меня еще до рассвета, бедняга снова жаловалась на боль в животе. Я снова сделал кровопускание и поставил клистир, но все тщетно.

— Клистир? — буркнула я.

Клистирами раньше назывались клизмы, излюбленный метод лечения этих времен. Некоторые из них были относительно безвредны, другие — совершенно точно опасны.

— Настойка никотианы, — пояснил доктор. — Она лучше всего действует при расстройстве желудка.

Я хмыкнула. Никотиана, то есть табак, при вводе ректально мог избавить от остриц, но вряд ли поможет с несварением. Однако и не вызовет подобное кровотечение.

— Невероятно много крови, — произнесла я, положив локти на колени и уткнувшись подбородком в ладони. — Никогда такого не видела.

Я говорила правду. Диагноз не давал мне покоя, я прокручивала в голове различные варианты. Ни один не подходил.

— Да. — Желтоватые щеки Фентимана покрылись красными пятнами. — Я… если бы я подумал…

Я вновь коснулась его руки, утешая.

— Уверена, что вы сделали все возможное. Вчера ведь у нее не было кровотечения изо рта, так?

Доктор покачал головой и сгорбился еще сильнее.

— Нет. И все же я виню себя самого.

— Каждый врач винит себя, — печально заметила я. — Всегда остается чувство, что можно было сделать что-то еще.

Фентиман удивленно повернулся, уловив глубину переживаний в моем голосе.