Солнце - Анна Джейн

- Спасибо, что приехали, парни, - говорю я чуть дрожащим голосом. С ними мне не страшно. - Вы... невероятные. Я бросила вас, а вы помогаете мне. Приехали по первой просьбе.

- Мы же друзья, - улыбается Нейтан. - Хотя, надо признать, ты порядочная задница, Ховард. Что случилось?

Я рассказываю им о звонке матери. И парни переглядываются.

- Куда нам? - спрашивает Чет и оглядывается по сторонам.

- Сюда, - киваю я на нужный дом.

Мы заходим и поднимаемся на третий этаж, ища взглядом двадцать шестую квартиру. Она - в самом конце длинного полутемного коридора. Я останавливаюсь перед ней и нерешительно стучусь - звонка нет.

Дверь открывает какой-то помятый небритый мужчина в майке и бриджах, на которых определенно побывал соус-барбекю. Из квартиры тянет сладковатым сигаретным дымом. Я сразу понимаю, что здесь курят. И меня это пугает.

- Ты еще кто? - щурится мужчина.

- Я к Дорин, - смело отвечаю я.

- А! Ее дочка? Ну проходи, - говорит он и глумливо приглашает меня в захламленную прихожую. - А ты ничего так. Люблю рыженьких.

- Мы все вместе пришли, - дергает на себя дверь Чет, и парни заходят следом за мной. Взгляд помятого мужика становится кислым. Он явно не ждал такую большую компанию.

Мы проходим в большую неубранную комнату, по углам которой стоят пустые бутылки, и я с трудом подавляю в себе старые детские воспоминания, в которых дружки Дорин проявляли ко мне интерес. Однако отвращение и страх в своих глазах я подавить не могу. Нейтан это замечает и касается моего плеча, словно говоря, что все хорошо. Они не дадут меня в обиду.

Я благодарна им за это.

Женщина, которую я даже в мыслях не могу назвать мамой, ждет меня во второй комнате - поменьше, но такой же захламленной. Наша беседа будет один на один. Парни остались за дверью.

Дорин полулежит на старом диване и смотрит прямо на меня. А я не отрываю взгляда от нее. Она постарела: седых волос на голове стало больше, появились новые морщины, однако следы былой красоты все еще сохраняются на ее осунувшемся лице.

Я смотрю на нее и вижу в ее глазах все ту же отстраненность. Слабая надежда на то, что в Дорин мог вспыхнуть материнский инстинкт или хотя бы совесть, пропадает.

- Изменилась, - то ли мне, то ли себе самой говорит Дорин, разглядывая меня. - Значит, ты в Хартли учишься?

- Ты тоже там училась, - пожимаю плечами я. - Профессор Бланшет говорил, что ты была талантливой.

Ее худые плечи вздрагивают, и она садится - так прямо, будто проглотила палку. Гордость все еще при ней. Гордость ее главное оружие, которое обратилось против нее.

- В этом мире талант никому не нужен, девочка. Этим миром правят деньги, - бросает Дорин.

- Именно поэтому ты просила меня их привезти? - иронично спрашиваю я, хотя мне с трудом даются эти слова.

Дорин хрипло смеется. Она не изменилась. Ничуть не изменилась.

- Ты знаешь, что произошло с Мэган и Эштаном? - спрашиваю я с холодной яростью в голове.

- Слышала от соседей, когда домой приезжала. Ты потом скажи ей, что я телек забрала и еще кое-что.

- Что? - переспрашиваю я потрясенно. - Ты что-то забрала из их дома?

- Не из их, а из нашего, - хмыкает она. - Родители оставили его не только вам, но и мне. Я просто взяла свое.

- Какая же ты жалкая, - шепчу я, сжимая от злости кулаки.

- Ее нет дома почти год! Там куча всего пылится и ржавеет! - громко и нервно говорит Дорин.

- Вместо того чтобы помогать своей сестре, ты ее грабишь! - не выдерживаю я. - Вместо того чтобы спросить: «Хватает ли вам на лечение денег?» - ты сама просишь денег. Жалкая. Ты - отвратительно жалкая.

- Не смей меня так называть, - хрипит Дорин. - Ты ничего не знаешь обо мне и о моей жизни.