Лорна Дун - Ричард Додридж Блэкмор

Я только собрался ответить, как вдруг почувствовал прикосновение к плечу. Резко обернувшись, я увидел лошадь, которая показалась мне странно знакомой. И тут, к великому своему удивлению, я узнал Уинни, любимицу Тома Фаггуса. Она нетерпеливо встряхивала головой и рыла копытом землю, а когда я попытался схватить ее за уздечку, отпрянула и вновь уставилась на меня, все так же потряхивая гривой, как бы приглашая за собой.

Я спешился, но Уинни, не подпуская меня к себе, отходила, и я понял, что должен следовать за ней.

Я попрощался с умирающим, пообещав ему добавить и от себя гинею для его детей, предварительно узнав, где искать его жену. Простился я также с другими мятежниками и, препоручив их воле Божьей, вскочил на Строптивого и устремился следом за Уинни. Умная лошадь радостно заржала, как бы оповещая своего хозяина, что к нему идет помощь — именно та, которую он ожидает.

Вдруг рядом с Уинни ударило ядро и, пропахав борозду в болотистой почве, исчезло в трясине. Снаряд прошел, едва не задев задней ноги лошади, обдав ее грязью. Я испугался больше, чем кобыла. Встретить смерть в бою — еще куда ни шло, а вот так… В долине Дунов я видел врага перед собой, поэтому и страха почти не было, а тут кругом одни мертвецы и вдруг ниоткуда прилетает смерть. Я съежился в седле, прижавшись к шее Строптивого, но взглянув на Уинни, вышагивающую с гордо поднятой головой, устыдился минутной слабости и выпрямился в седле.

Солнце стояло уже высоко. Туман рассеялся, вокруг поблескивали озерки и болотца, ивы склоняли свои ветви над водой, пейзаж казался мирным и безмятежным. Но, обернувшись, я заметил изуродованные стволы, расщепленные ядрами, а бесчисленные ручейки и канавы, казалось, были наполнены кровью. С того места, куда меня увлекала Уинни, я увидел, как королевская конница догоняет группы беглецов-повстанцев и безжалостно уничтожает их. Издали было видно, как на ярком солнце сверкают вздымающиеся сабли и мечи, когда всадники настигали очередную жертву. От бессилия я сжимал кулаки. Остановить всадников я не мог, как не мог и спасти обреченных. Изредка поблизости падало ядро, и я был рад поскорее убраться восвояси. Бросив последний взгляд на ужасные болота, я устремился за лошадью Фаггуса.

Глава 65

Среди «барашков»

Уинни — это преданное существо, которое я любил как свою собственную лошадь — привела меня к небольшому черному сараю без дверей и тихо заржала, ожидая услышать ответ хозяина. Так ничего и не дождавшись, она осторожно прошла внутрь. Я слез со Строптивого и последовал за кобылой. И там я увидел, как она нежно обнюхивает тело Тома Фаггуса. Мне показалось, что Том уже умер, поэтому я отвернулся и чуть не заплакал. Но лошадь, видимо, не верила и не хотела верить в смерть хозяина. Она продолжала трогать его губами в надежде пробудить, и через некоторое время посмотрела на меня, как бы пытаясь сказать «все в порядке».

Не сразу я осмелел и подошел ближе, поскольку не привык к смерти и боялся ее. Я приподнял Тома, он застонал и тогда я увидел, что он серьезно ранен. Похоже, в него попал заряд из мушкета и вырвал кусок мяса с правого бока. Я как мог перевязал его, разорвав свою рубашку на куски, чтобы остановить кровь, пока я не найду врача. Потом я смешал немного бренди с водой и дал ему выпить. Том жадно прильнул губами к фляге и кивком попросил налить еще немного. Так как я не был уверен, стоит ли давать спиртное раненым, на этот раз я предложил ему простой воды, решив, что в таком состоянии он вряд ли определит разницу. Но я недооценил Фаггуса. Он замотал головой и нахмурился. Даже опасно раненый, находясь на грани жизни и смерти, Том отказывался от чистой воды. Пришлось покориться и выполнить желание умирающего.

Как ни странно, Фаггусу полегчало, щеки его порозовели, он взглянул на Уинни и улыбнулся, узнав своего верного друга. Я помог ему сесть, и он начал озираться по сторонам, как будто очнулся после кошмарного сна и все еще не верил, что самое страшное позади. Наконец он собрался с силами и чуть слышно проговорил:

— Уинни не ранена?

— Цела и невредима, — тут же ответил я.

— Значит, и со мной все в порядке, — подытожил Том. — Джон, помоги мне вскарабкаться на нее. Мы с ней друг без друга и умирать не будем.

Я был поражен его просьбой. Впрочем, Том и раньше удивлял меня своим легкомыслием, но сейчас я не знал, как поступить. Мне трудно было даже представить себе, как полуживой человек, истекающий кровью и обессилевший, сможет удержаться в седле. Путешествовать в его положении было самоубийством. Он снова и снова просил меня усадить его на Уинни и в конце концов пригрозил, что если я этого не сделаю, он сорвет все мои повязки, которые я с таким трудом наложил.

Я еще колебался, но тут мимо нас проскакала целая группа всадников, сметающая все на своем пути. Только небольшая живая изгородь возле сарая скрывала нас от их налитых кровью обезумевших глаз.

— Пора, — прошептал Том. — Только Уинни может меня спасти. Иначе конец. Мы с ней умрем вместе.

Поняв, что спорить с кузеном невозможно, я решил выполнить его просьбу, немного успокоенный тем, что решимость Тома все же поддерживала в нем жизнь. Я помог ему усесться в седле, вставил его ноги в стремена и посоветовал пригнуться к шее лошади, чтобы рана не сильно кровоточила. Оказавшись в седле, Том преобразился, глаза его заблестели, он будто окреп, ощущая под собой Уинни, готовую лететь вперед как на крыльях, лишь бы спасти хозяина.

— Благослови тебя Господь, Джон, теперь все будет хорошо, — прошептал Том. — Мою Уинни никто не догонит. Береги себя.

Он причмокнул губами, и кобыла понеслась вперед, как птица.

«Ну что ж, — рассуждал я, глядя на Строптивого, равнодушно жующего пучок травы неподалеку, — я сделал доброе дело, и надо благодарить Господа, что все обошлось. Это, конечно, хорошо. Но вот как теперь выбираться отсюда, когда вокруг снуют как ненормальные эти солдаты, а в наличии у меня