Все радости - завтра - Бертрис Смолл

Майкл О'Малли отслужил заупокойную мессу по дяде, и четверо племянников, Эван и Коннор Фицбурк отнесли гроб на семейное кладбище. Когда потом все собрались в родовом зале. Муар выразила словами то, что подумали все:

— Это была последняя связь с папой и прошлым. Теперь все ушло.

— Но у нас остались воспоминания, — обнадеживающе сказала Сайна.

— Ба! — фыркнула Пейги. — Их эпоха кончилась, вот и все!

— Дядя Симус связывал воедино нашу семью, — вмешалась Брайд. — Теперь мы все пойдем своей дорогой.

— Мы и так это делаем уже давно, — ответила Муар.

— Так устроен мир, — тихо сказала Эйбхлин. — Все семьи рано или поздно распадаются. Особенно это касается дочерей, а, видит Господь, у папы их было немало.

— Папа гордился бы нами, — заметила Муар, — по крайней мере кое-кем. Например, у мен? было восемнадцать детей, тринадцать выжило. У Пейги двенадцать выживших, у Брайд — девять, а у Сайны — одиннадцать. И даже тобой, хоть ты и решила стать бездетной, он бы гордился из-за твоего благочестия и искусства. — Муар оглядела сестер. — Да, многими из нас папа бы гордился.

— Мной бы он тоже гордился. Муар, — спокойно сказала Скай. — Ты нарочно умолчала обо мне, хотя я исполнила то, чего он ожидал от меня, да и родила восемь детей. Я управляла тремя имениями своих детей и большими состояниями, я исполнила свой долг как глава О'Малли, Муар.

— Да, и из-за тебя мы потеряли земли Бурков! — отрезала Муар.

— Земли Бурков отобрали у меня потому, что я вышла замуж во Франции без разрешения королевы, — рассердилась Скай. — Королева нарушила свое слово, в то время как я выполнила свою часть сделки. Если бы я вернулась в Англию без мужа, она снова использовала бы меня, а мне это надоело. Муар! Да что ты можешь понимать во всем этом, живя в захолустной деревушке в Ирландии?

— Брайан сказал мне, что ты посоветовала ему с братьями поступить на службу к английской королеве.

— Ничего подобного! Я посоветовала им только получить от нее каперские свидетельства и грабить испанцев. Это обогатит их и сохранит мир в Ирландии. Если бы они и дальше делали глупости, они потеряли бы все, и папа бы этого не одобрил.

— Испанцы — наши друзья, — возразила Муар. — Мы одной веры!

— Избавь меня от обвинений в нечестивое(tm), Муар. Испанцы используют нас точно так же, как французы шотландцев. Для них главное — своя выгода, религия к этому отношения не имеет. Испанцы снабжают ирландцев оружием только для того, чтобы мы грабили англичан, до Ирландии им дела нет. И разве англичане карают испанцев? Нет, они уничтожают нас, и в сражениях льется ирландская кровь, ирландские женщины льют слезы, а дети умирают с голоду. А наши друзья-испанцы не страдают — это удел ирландцев, и в этом наша беда! Мы не в состоянии объединиться, и пока мы этого не сделаем, в Ирландии не будет мира и свободы!

— Ты всегда была против нас, — ответила Муар, и спор прекратился.

На следующее утро все разъехались, не слишком тепло попрощавшись с младшей сестрой. Годы развели их, и, подумала Скай, она более чужда им, чем какая-нибудь невестка. Она понимала их, а они не могли понять ее — у них опыта не было. Так что она только поцеловала их на прощание и пожелала доброго пути.

— Доброго пути! — сказала Эйбхлин, когда последняя из них покинула двор, и Скай рассмеялась, взяв сестру под руку.

— Почему ты всегда понимала меня, а они — нет? — спросила она.

— Потому что они ведут слишком замкнутую жизнь, более замкнутую, чем я в своем монастыре. Я врач, и поэтому лучше знаю мир и людей. А может быть, они ревнуют к твоей красоте и мужьям. Подумай только — тридцать один год на Муар взбирается только один мужчина и, судя по ее кислой физиономии, все реже и реже. Впрочем, подозреваю, что, когда он взбирается на нее, она читает псалмы. Могу поспорить: ты-то забываешь о псалмах, когда занимаешься любовью с Адамом!

— Эйбхлин! — вспыхнула Скай, а Адам, расслышавший замечание свояченицы, расхохотался:

— Конечно, Эйбхлин, она не читает псалмы, я просто не оставляю ей для этого свободного времени!

— Бесстыдник! — воскликнула Скай. — А тебе, Эйбхлин, должно быть стыдно — ты же монахиня!

— Верно, — согласилась сестра, — но ведь я женщина. — Тут она сменила тему:

— А что ты думаешь о Гвинет?

— Что я еще слишком молода для бабушки, — рассмеялась Скай. — Это прекрасно, Эйбхлин! Ты поможешь ей, когда придет час?

— Конечно, Скай, к тому же сейчас Баллихинесси гораздо более уютное место для родов, чем тогда, когда у тебя появились Эван и Мурроу. Никогда не забуду, как с крыши сыпался снег, а я пыталась согреть тебя и ребенка.

— Эван не похож на отца, — согласилась Скай. — И Мурроу тоже, слава Богу! Это мои сыновья, они хорошие ребята.

— Расскажи мне о моей новой племяннице, — попросила Эйбхлин.

Скай посмотрела на Адама, и они оба улыбнулись.

— Велвет — это такой груз, Эйбхлин, но мм все равно безумно любим ее!

— Иными словами, — хихикнула Эйбхлин, — это копия родителей.

— Ага! — воскликнули Скай и Адам в один голос и рассмеялись.

— Когда вы возвращаетесь в Англию? Ты, вероятно, беспокоишься за ребенка?

— Мы отплываем завтра. Брайан пообещал, что немедленно развяжется с Грэйс и ее пиратами. Сейчас это нетрудно сделать, до весны у них не будет судов для преследования. К тому времени придут каперские свидетельства, и они уплывут на запад, чтобы задать жару испанцам.

Эйбхлин одобрительно кивнула:

— Ты спасла этих четырех недотеп, хоть они об этом и не думают. Они кончили бы жизнь на рее, а тебе бы пришлось вечно печься об О'Малли. Хорошо было бы, если Брайан поскорее оказался в состоянии управлять кланом и ты передала ему власть, Скай. Тебе пора жить своей жизнью.

Адам молча согласился с ней, и ему не было слишком грустно на следующий день, когда они прощались с Брайаном, Шоном, Симусом и их матерью Анной. Конечно, Анна очень беспокоилась за младшего, Конна, отплывающего с ними, но Адам видел, что тому поскорее хочется избавиться как от матери, так и от братьев. Адам подозревал, что младший брат вовсе и не собирается отправляться пиратствовать в Новый Свет, во всяком случае, он слишком подробно интересовался торговым делом Скай.

Через несколько дней они достигли Девона. Сойдя на берег, Дейзи заторопилась к своему коттеджу навестить сыновей, а Скай отправила письма леди Сесили в Рен Корт и королеве, извещая о своем возвращении и намерении отпраздновать Рождество в Гринвиче с ее величеством. Затем она занялась воспитанием брата, чтобы превратить его в джентльмена, которого не стыдно было бы предъявить при дворе Тюдоров.

Это было непростой задачей. Конн ревел как лев, когда остригли его патлы и подровняли бороду. Он шипел как банши, когда его затолкали в дымящуюся ванну и не кто иной, как родная сестра, засучив рукава, принялась скрести его щеткой.