Я не хочу остаться один - Дарья Аверад

– Давайте пройдём в более подходящую обстановку и обсудим всё там, – Тетсуя усиленно пытался сгладить ситуацию, но шатен пропустил его слова мимо ушей.

Как только Ёсида вскочил в туалет, первое, на что обратил внимание молодой следователь, это едко-жёлтые волосы, в корнях которых проглядывался то ли зелёный, то ли синеватый оттенок. Но сейчас Судзуки заметил, что Тетсуя немного прихрамывает на левую ногу. Кен мгновенно нахмурился, словно сделал в голове несколько пометок, а затем ещё раз обвёл взглядом парней перед ним и, тихо прокашлявшись, заявил:

– В этом нет необходимости. Вы оба должны немедленно пройти вместе со мной в участок.

***

Несмотря на поздний час обстановка в комнате для допроса постепенно накаливалась. Напротив следователя Судзуки вальяжно расположился Ёсида. Парень устало поправил жёлтую чёлку и, театрально вздохнув, упал головой на стол.

– Тебе что-то известно об этом убийстве? – прозвучал холодный голос, а перед лицом Тетсуи появилось несколько фотографий изуродованной женщины.

Две недели. Ровно столько прошло с момента, когда в рыхлой земле леса откопали человеческие останки. Волосы и зубы выдраны, а 70% тела покрыты ожогами. После опознания выяснилось, что жертва – двадцатитрёхлетняя Катаяма Юри, дочь местного магната, Катаяма Мацудо. Мужчина подал в розыск месяц назад, а когда нашли труп, то сразу же потребовал немедленной поимки убийцы. Преступление создало хаос и волнения в обществе, а центральный полицейский участок, впервые за несколько лет столкнувшийся с таким серьёзным делом, день и ночь расследовал убийство и даже на 1% не приблизился к истине. Материалы, с которыми они работали, были ничтожно малы. Подозреваемых нет, а всё, на что можно опираться – это воспоминания Катаяма Мацудо.

По словам мужчины, в вечер исчезновения его дочь собиралась на костюмированную вечеринку. За ней пришли двое парней. Один был полностью облачён в ростовой костюм кота, а другой перевоплотился во всемирно известного Чарли Чаплина. Круглая шляпка, смокинг начала двадцатого века, разукрашенное лицо, наполовину скрытое чёрным шарфом и элегантная трость. Для пущей правдоподобности образа, незнакомец передвигался, то ли нелепо пританцовывая, то ли хромая. Но главным отличительным признаком этого парня были синие волосы, которые в первую же очередь бросались в глаза.

Судзуки выжидающе постукивал указательным пальцем по фотографии с места вскрытия, то и дело бросая взгляд на проглядывающиеся сине-зелёные корни волос Тетсуи.

– Повторяю вопрос, – уже грубо отрезал Кен. – Ты знаешь что-то об этом убийстве?

– Ммм, – наигранно протянул парень. – А я должен? Почему вы допрашиваете именно меня?

– В данный момент ты являешься главным подозреваемым по делу смерти Катаяма Юри.

Сначала Ёсида весело ухмыльнулся, несдержанно прыснув от смеха, после чего последовало странное и неуравновешенное хихиканье. Тетсуя давился от хохота, как нервно больной человек, пока следователь, нахмурившись, наблюдал за этим, совершенно не понимая, что сейчас происходит.

– Зверски убили ни в чём неповинного человека, а тебе смешно?! – слегка поднявшись над столом, прошипел Судзуки.

– Меня восторгает не произошедшее, а то, с каким рвением вы хотите переложить вину на меня, – всё ещё широко улыбаясь, отвечает Ёсида.

– Никто ещё не называет тебя убийцей, – спокойно и чеканно произносит Кен. – У меня есть основания для того, чтобы допросить тебя. Но вот в чём загвоздка…. В этой комнате два человека, и оба знают правду. Только один может сказать её вслух, а другой не осмеливается и всеми силами пытается запудрить собеседнику мозги.

– Я не трус, господин следователь, – с абсолютной невозмутимостью парирует Тетсуя. – Просто люблю играть. Но ещё больше – побеждать.

– Думаешь, ты выиграешь? – быстро уловив смысл, с нажимом задал вопрос Судзуки.

– А разве у вас есть доказательства, что это я? Или же камеры улиц всё засняли? А может, вы проверили видеорегистраторы каждого автомобиля, проезжающего по той улице в день убийства? Или вы лично видели меня, когда я разделывал беспомощное тело бедной женщины? А?! Что вы скажете на это, господин следователь? – Ёсида в доли секунды подорвался с места, резким движением руки смахивая все фотографии на пол.

Кен тут же вскочил на ноги, выставляя перед подозреваемым электрошокер и жестом приказывая сесть.

– Этими выходками ты себе не помогаешь, поэтому советую успокоиться раньше, чем мне придётся применить грубую силу, – угрожающе заявляет Судзуки, а Тетсуя усмехается и приближает своё довольное лицо к электрошокеру. – Если ты не хочешь, чтобы тебя задержали, зачем тогда провоцируешь меня? Чего добиваешься? Это всё из-за твоей жажды азарта?

– Я себя по-настоящему живым чувствую, только когда почти умираю, – коснувшись щекой ладони следователя, хрипло ответил Ёсида.

Кен сверлит его растерянным взглядом, то ли боясь, то ли не зная, что говорить.

– Вы, наверное, считаете меня чокнутым, – продолжает Тетсуя, уже присаживаясь обратно за стол. – Это нормально. Хоть я и не сумасшедший. Просто частенько попадал в неприятности и всегда по счастливой случайности выбирался из них. А после вошёл во вкус. Не подумайте, я не подвергаю себя опасности ради адреналина. Всего-навсего проверяю свои лимиты.

– А ты не боишься, что однажды потерпишь поражение? – тоже успокоившись, спрятал электрошокер Судзуки.

– Нет, – спокойно фыркает Ёсида. – Все мы когда-нибудь умрём. Так какой смысл бояться неизбежного? Я могу подавиться мармеладкой, захлебнуться в бассейне или же сгнить в тюремной камере. В любом случае, планета не пошатнётся от чьей-то смерти. Миру плевать! – артистично взмахнул руками он.

– Тогда для чего вся эта показушность? Хочешь покончить с собой как-то по-особенному?

– Ну конечно. Если и умирать, то где-нибудь на вершине Эвереста. Со всей красотой и пафосом. Смерть должна быть запоминающейся. В отличие от ничем не примечательной жизни, – заметив напряжённость следователя, парень расслабленно вытянул руки на столе и тихо, почти что шёпотом спросил. – А вы? Как бы вам хотелось умереть?

Судзуки глубоко вдыхает и крепко сжимает кулаки. Поднимая свой непробиваемый ледяной взгляд на Тетсую, он чеканно произносит:

– Не знаю, но до тех пор хочу быть полностью уверенным в том, что неповинные люди перестанут страдать от таких, как ты.

Ёсида фыркает и на пару секунд прикрывает глаза. А молодой следователь показательно кашляет в кулак и продолжает допрос.

– Задам тебе ещё один вопрос. На этот раз последний, но не менее важный. Я бы даже сказал основной, – Тетсуя слегка наклоняется вперёд, давая понять, что заинтересован в том, что сейчас скажет Судзуки. – У тебя есть или были какие-то рисунки на теле?

– Вы имеете в виду татуировки? – хмурит брови парень. – Возможно, -уклончиво отвечает он.

– Да или нет? – требует конкретной информации Кен.