Медные монеты на алтарь предков - Mu Su Li

— Ты уверен? Обратного пути не будет.

— Да. — Цзян Шинин кивнул. — Мои родители ушли, и моя сестра чувствует себя очень хорошо. Я ни о чем не жалею, поэтому я должен уйти. Почему душа может оставаться в царстве ян и не уйти в загробную жизнь?

В самом деле, если он останется слишком долго, тогда становилось труднее снова войти в круг жизни, что было не очень хорошо.

— Все хорошее когда-нибудь заканчивается, и все друзья должны расстаться, — сказал Цзян Шинин, глядя на свое тело, затем изучал своих товарищей в храме и, наконец, снова взглянул на Сюэ Сяня.

Те три года, что он вяло парил вокруг обугленного комплекса Цзяна, были просто тенями и отражениями, исчезнувшими в мгновение ока, и теперь он едва мог вспомнить что-либо из того времени. Его единственное ясное воспоминание — это то, что он стоял в углу западного крыла, глядя на засохшие заросли сорняков во дворе, и видел молодого человека, одетого в черное, с болезненно бледной кожей, но с надменной красотой до изгиба своего тела до лоба.

С тех пор у него было бумажное тело, он нашел захваченные души своих родителей, и он путешествовал так далеко, пересек длинную извилистую реку, написал длинное извилистое письмо, попрощавшись с сестрой…

— Я только что понял… — внезапно сказал Цзян Шинин Сюэ Сяню. — Я никогда не благодарил тебя.

Сюэ Сянь усмехнулся.

— За что меня поблагодарить?

Слишком много вещей — слишком много, чтобы сказать в нескольких предложениях, Цзян Шинин улыбнулся.

Изнутри храма Сюань Минь посмотрел на них и кивнул Цзян Шинину. Он зажег сложенную в руке бумагу и, когда желтое пламя поднялось, он поднес к ней палочку ладана, которая загорелась, образуя безмятежную струйку дыма.

Постепенно бумага превратилась в пепел, а отработанный ладан упал на алтарь.

Тело Цзян Шинина становилось все слабее и слабее…

Окутанный тонким мрачным дымом горящей бумаги, Цзян Шинин сложил руки и низко поклонился Сюань Миню, затем повернулся и сделал то же самое с Сюэ Сяню.

— Посмотри, ты сейчас такой банальный. Как ты думаешь, если ты поцелуешь какую-нибудь задницу в последнюю минуту, я не забуду сжигать тебе бумажные деньги каждый год? — Сюэ Сянь сказал. Он покосился на исчезающий силуэт Цзян Шинина, как будто в трансе.

— Нет нужды в бумажных деньгах. Я не смогу вернуть все это. — Все, что Цзян Шинин мог сделать прямо сейчас, в храме этого речного бога, — это пожелать им мира.

В конце концов, с этим прощанием они больше никогда не встретятся.

Последняя куча пепла упала с ладана Сюань Миня, и вместе с ним исчез Цзян Шинин.

Сюэ Сянь продолжал смотреть на то место, где он стоял. Когда он спрыгнул с дерева, его черная мантия взмыла в ночь, затем упала и, в ритме его шагов, легко пронеслась по траве.

Он стоял у двери храма, но не вошел внутрь. Он смотрел, как Сюань Минь стоит у алтаря и освежает ядро ​​пламени фонаря, и его сердце начало шевелиться, когда из ниоткуда чувство сожаления нарастало внутри него.

В свете фонарей Сюань Минь взглянул на него, затем отвернулся.

Он посмотрел на алтарь и медленно сложил лист бумаги, на котором скопился пепел, и сложил его несколько раз. Затем, взмахнув рукавом, это мерцающее пламя вошло в самую сердцевину свернутой бумаги — примитивного речного фонаря.

Когда Сюань Минь держал фонарь в руке, он подошел к Сюэ Сяню.

Храм речного бога стоял на низкой платформе над землей. Сюань Минь остановился у порога и протянул Сюэ Сяню речной фонарь, этот безмятежный взгляд его приземлился на Сюэ Сяня, а затем удалялся так легко, как стрекоза через пруд.

— Настоящее имя этой реки — Мир, — сказал он.

Мир живым душам и проход мертвым душам.

Сюэ Сянь держал фонарь, пока его взгляд задержался на Сюань Мине — внезапно монах поднял руку и поднес ее к щеке Сюэ Сяня.

Когда эти теплые пальцы коснулись его кожи, глаза Сюэ Сяня заблестели.

Но так же быстро это тепло исчезло.

— Сухой лист, — мягко сказал Сюань Минь. Вращением пальцев он крошил сухой лист, который сорвал со стороны лица Сюэ Сяня, и позволил его крошечным фрагментам упасть на землю у их ног.

Сюэ Сянь отвернулся.

— Ага, — сказал он.

Он повернулся, подошел к берегу реки и поместил тот простой фонарь, полный пепла, который спас душу Цзян Шинина, на поверхность воды. Когда сияющий свет медленно уходил от них, казалось, что они отправляют старого друга к воротам загробной жизни.

Сюэ Сяню внезапно пришло в голову, что это за странное чувство сожаления.

В тот момент, когда Цзян Шинин превратился в ничто, он почувствовал редкий приступ горя, пришедший с внезапным ощущением, что что-то пропало. Цзян Шинин был надоедливым и неуклюжим дураком, но когда он исчез, дракон почувствовал вокруг себя пустоту.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается, и все друзья должны расстаться. Кроме того, судьба Сюэ Сяня была почти бесконечной жизнью. Все вокруг него в конечном итоге станут старыми и седыми, а затем исчезнут, чтобы их больше не видели, включая Сюань Миня…

Он нахмурился — эта мысль вызвала у него необычайную печаль; это было больше, чем просто сожаление.

Тем временем, на невысокой горной вершине к югу от храма речного бога, молча отдыхала большая группа людей и лошадей. Под пятном лунного света можно было увидеть, что их белые одежды были испещрены дырами и слезами, и что они выглядели изможденными — как будто они недавно вышли из мучительного и жестокого опыта.

Это была группа из Министерства церемоний, которую Сюэ Сянь запер в клетке из грома и молнии.

Заимствуя силу луны и скрытую магию, присущую горным лесам, они исцеляли себя, но оставались окутанными тьмой ни одной свечи, как будто намеренно скрываясь в ночи.

— Вы уверены, что они там?

Тайчжу снял маску и поправлял свои длинные волосы, указывая подбородком на парящий вдалеке свет.

— Без тени сомнения, — кивнула Тайпу.

С того места, где они стояли, они могли видеть некоторые огни в храме, но не могли видеть никого из посетителей. Вся их информация пришла из предсказаний Тайпу.

Хотя прошлой ночью ей помешали, в целом предсказания Тайпу были очень точными, и она редко делала ошибки. Тот факт, что она была так уверена, убедил и Тайчжу.

— Просто… — внезапно сказал Тайчжу, закончив завязать волосы и принявшись возиться со своей маской. — На самом деле, у меня все еще есть сомнения…

Потрясенная, тайпу посмотрела на