Бессердечное небо - Каролайн Пекхам

— Мы просто выполняем свою работу, — взмолилась женщина, ее широко раскрытые глаза были устремлены на меня.

— Я тоже здесь, — прорычал Сет, на мгновение привлекая их внимание, но все они быстро обернулись ко мне.

— Не обижайся, приятель. Это дело Вампиров, — поддразнил я его, и он зарычал, как Волк, давая понять, что его это не впечатляет. Но я столько раз был с ним в компании Оборотней, и меня буквально отпихивали в сторону, когда они дрались за возможность первым отсосать его член, так что теперь ничего страшного.

— Похоже, в наши дни все связано с Вампирами, — пробормотал он.

— И что это значит? — хмуро спросил я.

— Ты понял, о чем я. Мы с Лэнсом должны были стать лучшими лунными друзьями, и только у нас с тобой должна была быть наша особая связь, но потом вы двое уединились в том храме, и теперь я — чужой Волк, а ты все время хихикаешь о крови, укусах и… клыках.

Я приподнял бровь.

— Ты ревнуешь? — спросил я, и он вздохнул.

— Нет. Почему у тебя сложилось такое впечатление?

— Ммм… мистер Альтаир? — вздохнул один из агентов ФБР, и я обернулся посмотреть на них. — Вы собираетесь убить нас?

С другого конца поля раздался вой, и я посмотрел мимо агентов, которых мы поймали, и увидел вторую волну, мчащуюся в нашу сторону: Оборотни, Немейские Львы, Монолирийские Медведи и Мантикоры, несущиеся к нам в измененной форме, начав охоту. За ними шли Нимфы, но они довольно громоздкие и рассчитаны на силу, а не на скорость, поэтому я не слишком обеспокоен тем, что они нас догонят.

— Нет, мы не собираемся вас убивать, — сказал я, снова глядя на сидящих перед нами агентов. — Я передаю послание. Лжекороль падет, а о тех, кто стоит рядом с ним, будут помнить. Если вы хотите сохранить свои должности, когда мы вернем наше королевство, то предлагаю вам серьезно подумать о том, чтобы присоединиться к восстанию.

— И вы можете сказать это своему боссу, — добавил Сет.

Они все уставились на нас широко раскрытыми от страха глазами, словно не веря, что мы действительно собирались оставить их там, но я не намерен убивать агентов ФБР, имея право выбора. Кроме того, они всего лишь выполняют свою работу, следуя правилам короля, поэтому я посчитал, что у них есть единственный шанс осознать, что им нужно следовать не только указаниям начальства, если хотят оказаться на правильной стороне войны.

Я сверкнул им клыкастой ухмылкой, и они побледнели, вынужденные склонить головы перед моей властью над ними, затем я метнулся к Сету, перекинул его через плечо и умчался в ночь, пока не подоспела вторая волна — или, что еще хуже, Нимфы.

Я мчался по улицам города, куда мы отправили наши иллюзии, и снова взял их под контроль. Я заставил их рассредоточиться, так что они не исчезли все разом, и ФБР будет занята их ловлей довольно долго, чтобы быть уверенным, что остальные успели сбежать и добраться до Берроуза.

Когда я удостоверился, что ложные следы расставлены достаточно хорошо, чтобы отвлечь их, я достал из кармана маленькую щепотку звездной пыли, которую мы взяли с собой, и бросил ее нам на головы.

Мы вернулись в Берроуз в свете звезд, и я снова опустил Сета на землю: мое внимание привлек вид Штормового Дракона, пробивающегося сквозь облака над головой и заходящего на посадку.

Я заметил своего кузена, сидящего на его спине, а затем обратил внимание на бесчисленное множество крошечных существ, покрывавших его чешую.

Данте приземлился на холм рядом с силовым полем, и я наблюдал, как, должно быть, сотня Тиберийских Крыс в своих измененных формах пытались слезть с него, спускаясь по его ногам и достигая земли в такой густой волне грызунов, что я опасался пошевелиться, чтобы не наступить на кого-нибудь из них.

Вспышка света привлекла мое внимание, и я повернулся: появились Джеральдина, Дариус и Орион, которые выглядели гораздо хуже, чем обычно: все они забрызганы кровью, а Дариус и Орион покрыты черным ихором, но победный вид на их лицах дал мне понять, что все прошло успешно.

Габриэль пронесся над головой, его самодовольная ухмылка сказала мне все, что нужно, о том, как удачно все прошло, и когда Вошер принялся призывать всех новоприбывших следовать за ним по пятам, чтобы оказаться внутри, я решил, что мне не стоит задерживаться здесь дольше, чем необходимо.

Я дернул подбородком, давая понять остальным, куда я направляюсь, и Дариус кивнул в знак согласия, когда я поймал руку Сета и подтолкнул его в сторону Берроуза.

— Ты в порядке? — спросил он меня, когда мы осторожно перешагнули через Тиберийских Крыс и прошли через защитный барьер, едва не столкнувшись с Хэмишем Грасом, выбежавшим с коробками одежды, приготовленными и ожидающими Оборотней, которыми они воспользуются после возвращения в форму Фейри.

— Да, чувак, спасибо тебе, — сказал я, задевая его рукой, и он улыбнулся, когда коснулся меня в ответ, прижавшись головой к моему подбородку и вызывая улыбку на моем лице, пока мы шли.

— Я был довольно храбрым, да? — размышлял он, запустив пальцы в свои длинные волосы, в которых запуталось по крайней мере столько же грязи, сколько я чувствовал, что они прилипли к моим.

— Может, пойдем в баню? — предложил я, когда мы прошли через ферму, и он открыл потайную дверь за дедушкиными часами, широко распахнув ее, чтобы я прошел через нее, а затем снова зашагал рядом со мной, когда мы вошли в туннели.

Странно, насколько я принял его волчьи повадки, наслаждаясь тем, как он прижимается ко мне, когда мы шли, вместо того, чтобы отстраниться от него, как обычно поступал с любым другим Фейри. Но с Сетом все по-другому. Мне это нравится. И когда я подумал о рисках, которым мы подверглись сегодня, и о том, со сколькими еще придется столкнуться до конца этой войны, я не смог отделаться от страха потерять его.

Мы дошли до бани, и я стянул с себя рваные клочья рубашки, скинул штаны и посмотрел через плечо на Сета, так как не услышал, что тот раздевается.

Мои глаза встретились с его глазами, и моя кожа затрепетала от жара в его взгляде, когда я заметил, как он пробежался взглядом по моей спине и спустился к моей заднице, а затем поднял взор, встречаясь с моими глазами.

— Ты разглядываешь меня? — поддразнил я, моя кровь немного разогрелась от этой мысли.

Губы Сета дернулись, затем