Удержать 13-го - Хлоя Уолш

* * *

– Джерард, ты не должен кидаться в Джонни молотком! – в десятый раз повторила мама, когда мы вернулись от дежурного врача, который наскоро нас заштопал.

– Отлично, – проворчал Гибси, скрещивая руки на груди. – А ему напомните, чего он не должен делать со мной.

– Ох, боже, избавь меня от глупости этих подростков. – Поставив сумку на стол, мама толкнула нас обоих к табуретам и тяжело вздохнула. – Джонни, ты не должен душить Джерарда окровавленной футболкой: ты же знаешь, как брезгливо он относится к телесным жидкостям.

– Моей футболкой, – уточнил Гибси, прищуривая глаза. – Это была моя окровавленная футболка и мой сломанный подбородок.

– Ты его не сломал, – фыркнул я. – Ты его просто ободрал.

Он разинул рот:

– У меня на лице теперь дыра!

– Да, – согласился я. – На пару с дырой в моей голове!

– Мне наложили четыре шва! – рычал он, показывая на заклеенный подбородок.

Я показал на свою перебинтованную голову:

– А мне шесть!

– Суть в том, чтобы вам не пришлось накладывать новые швы, – прикрикнула на нас мама. – Вам обоим скоро по восемнадцать! Пора бы уже немного повзрослеть!

– Ох, боже! – вздохнул вошедший в кухню папа; он держал на бедре Шона. – Что еще вы наделали?

– У нас возникло небольшое недопонимание, – ответил Гибси, толкая меня локтем в ребра. – Слегка перешли границы.

– Да, – подтвердил я, толкая его в ответ. – Но теперь все улажено.

Я посмотрел на Шона в новенькой пижаме с картинками из «Боба-строителя» и подмигнул ему.

– Как мой великан?

Он хихикнул.

– Онни…

Вывернувшись из-под руки отца, он припустил ко мне через кухню, протягивая руки.

– Ай-ай, Онни!

– Да, – кивнул я и наклонился, чтобы поднять его. – Больно, но я в порядке.

Посадив его на островок перед собой, я пощекотал ему животик и хихикнул, когда он захохотал.

– У тебя большое пузико! – заявил я, снова щекоча его и усмехаясь, как дурак, от его восторженного писка. – Это чье такое пузико? А? Дай-ка мне это пузико…

– Он тебе правда нравится, да? – задумчиво произнес Гибси, наблюдая за тем, как я наклоняю голову, чтобы Шон рассмотрел мою повязку. – Ты становишься мягким, Кав.

– Да ты посмотри на него! – возразил я, показывая на самого младшего из братьев моей девушки.

С тех пор как они поселились у нас, я проводил с малышом много времени. Шон как будто радовался мне больше всех и был таким офигенно трогательным! Я понимал, что неправильно по-разному относиться к детям, и я никогда не признавался в этом, но если бы пришлось выбирать, я бы выбрал его. И может, Олли. Блин, они все мне нравились, но этот? Что-то особенное.

– Ты глянь на его глазищи! – Я показал на большие шоколадные глаза Шона. – Он как щеночек. Разве можно не любить это личико?

– Он личность, а не щенок! – засмеялся Гибси.

– Он мой щеночек, правда, дружок?

Шон радостно кивнул.

– Онни. – Он хлопнул ладошками по моим щекам. – Мой Онни.

– Твой Онни? – поддразнил его Гибси. – Нет, я так не думаю. – Обхватив меня за плечи, он заявил: – Мой Онни!

Личико Шона покраснело.

– Мой Онни! – Сжимая руками мое лицо, он подтащил меня ближе. – Мой Онни!

– Господи, чел, да ты заклинатель младенцев! – хихикнул Гибси, явно удивленный. – Он же почти не общался, когда я его видел в последний раз, а теперь виснет на тебе! – Нахмурившись, он спросил: – Он только «дж» не выговаривает? Это какой-то дефект речи или еще что?

– Нет у него никаких дефектов, – ответил я детским голоском, поворачиваясь к Шону. – Тебе просто нужно немножко времени, да, дружок?

Шон радостно кивнул, и я видел, что он ничего не понял из моих слов, но он был офигенно милый, и я расхохотался.

– Видишь этого наглеца, Шон? – показал я на Гибси. – Мы его поймаем, да? Что мы говорим, когда догоняем?

– Ааф! – Прищурившись, Шон наклонился вперед и выкрикнул: – Ааф!

– О господи! – Схватившись за живот, Гибси от хохота свалился с табурета. – Не учи ребенка лаять!

– Онни ааф! – повторил Шон. – Онни на фиг аф!

– Джонни! – задохнулась мама. – Не учи малыша ругаться.

– Ох, дерьмо, – простонал я.

– Ох, дерьмо, Онни, – повторил Шон, гладя меня по голове. – Ох, дерьмо.

– Ладно, хватит играть с Джонни, – засмеялся папа, забирая у меня малыша. – Пойдем, дружок. – Взяв со столешницы островка стакан молока, папа пошел в коридор. – Давай почитаем сказку перед сном.

– Только не читай ему ту книгу! – крикнул я ему вслед.

– О, не беспокойся, милый, – вмешалась мама. – Ту книгу я давным-давно сожгла.

– Ты до сих пор из-за той книги бесишься? – хмыкнул Гибси. – Столько лет прошло!

– Я в порядке, – проворчал я. – А он еще слишком маленький.

– Джонни, чел, никто не думает так, как ты, – с усмешкой сказал Гибси. – Мы не стараемся все анализировать, как ты. Это просто сказка про цыпленка!

– Безусловно, страшная, – возразил я. – Я от нее не спал неделями.

– Ты не мог спать, потому что не мог перестать думать! – заявил Гибси. – И до сих пор все то же самое!

– Он прав, – сказала мама. – Ты уж слишком тревожишься, милый.

– Да, – пробормотал я, решив больше не спорить, раз уж они заодно. – Справедливо.

– Ладно, думаю, мне пора ехать, а тебе дать поспать перед важным днем, – сказал Гибси, многозначительно посмотрев на меня. – Заехать за тобой утром, чтобы отвезти тебя, или ты большой мальчик и сам доедешь?

– Доеду, – ответил я. – Но все равно спасибо.

– Ох, милостивый Господь! – задохнулась мама, прижав ладонь ко рту. – У тебя просмотр! Я совершенно забыла!

– Все в порядке, мамочка Ка, – сказал Гибси. – Я подстраховал вашего мальчика. – Он ехидно посмотрел на меня. – Будь там, или я за тобой явлюсь!

– Я буду там, – сердито ответил я. – Доведу дело до конца.

– Доведешь, конечно, – кивнул Гибси. – Позвони мне, как все закончится. – Повернувшись к моей матери, он чмокнул ее в щеку, схватил сэндвич с подноса и не спеша пошел к задней двери. – Та-дам!

– Джонни, – зашептала мама, когда дверь за ним закрылась. – Мне так жаль, милый… – Подойдя ко мне, она придвинула ближе табурет, на котором сидел Гибси, и села рядом со мной. – Не знаю, как я могла забыть, что завтра приедут тренеры из сборной!

– Мам, все в порядке, – пробормотал я. – Не так уж это и важно.

– Это очень важно, – поправила меня она, касаясь моей руки. – Ты так много работал, чтобы восстановиться после травмы! Вся твоя жизнь… Ох, Джонни, детка, прости!