Чужак в чужом краю - Роберт Хайнлайн

— Почему?

— Я собираюсь вернуться туда, откуда явился.

Он уселся и долго молчал.

— Сколько у тебя времени? — спросил он наконец.

— Гм… недель девять, если считать со следующего вторника.

Он снова взглянул на машины.

— Я бы на твоем месте пересмотрел сроки. Девять месяцев, если все пойдет гладко. Только тогда их можно будет пустить в производство.

— Джон, это невозможно.

— То же самое говорю и я.

— Я имею в виду, что не смогу изменить срок. Это мне неподвластно… уже.

Я закрыл лицо руками. Я смертельно устал: в среднем, мне доводилось спать не более пяти часов в сутки. В конце концов, у бизнеса свои законы — с ними можно бороться, но победить их невозможно.

Я посмотрел ему в глаза.

— А ты мог бы управлять всем этим?

— Чем? И в какой степени?

— Целиком. Я уже сделал все, что мог и умел.

— Это большое дело, Дэн. Известно ли тебе, что я смогу тебя обкрадывать, как захочу? Этот бизнес может принести миллионы.

— Так оно и будет. Я точно знаю.

— Зачем же делиться со мной? Не лучше ли выплачивать мне гонорар?

Я честно попытался обдумать это, но голова адски болела. Однажды у меня уже был компаньон — но нельзя же, черт возьми, из-за одного мошенника не доверять всем и каждому. Так можно уподобиться одноглазому отшельнику в глухой пещере. Абсолютной безопасности не бывает. Если уж человек живет, он должен рисковать. И надо, в конце концов, доверять людям.

— Джон, ты знаешь мой ответ. Ты-то мне поверил. Сейчас мне снова нужна твоя помощь. Ты мне поможешь?

— Конечно, поможет, — мягко вставила Дженни. — Хотя, честно говоря, я не знаю, что вы обсуждаете. Слушай, Дэнни, эта штука может мыть посуду? У тебя нет ни единой чистой тарелки.

— Как ты сказала, Дженни? О, конечно, может.

— Тогда вели ему перемыть всю посуду. Смотреть тошно.

— Он еще не запрограммирован на мытье посуды. Но, если тебе угодно, я мигом сделаю. Это займет часа два. Зато он станет лучшей посудомойкой в мире. Но сначала надо… м-м, видишь ли, мытье посуды — работа тонкая, не то, что класть кирпичи, или водить трактор. Здесь слишком много вариантов, и поэтому надо работать с умом.

— Великий боже! Наконец-то хоть один мужчина понял, что такое домашняя работа. Дорогой, ты слышал, что он сказал? Ну, ладно, возись дальше. Посуду я вымою сама, — она осмотрелась. — Дэн, у тебя, мягко выражаясь, не комната, а свинарник.

Святая правда, я даже не подумал, что «Пит Протей» может убирать у меня. Я старался, чтобы он мог делать все, что понадобиться покупателям, а сам тем временем заметал мусор в угол, да и то изредка. Я начал учить его всему, что умел «Умница Фрэнк», благо ламп Фрезена было в нем втрое больше, чем у «Фрэнка».

Теперь у меня было на это время. Все остальные дела взвалил на себя Джон.

Дженни отпечатала описания, а для оформления заявки Джон нанял патентного адвоката. Не знаю, заплатил ли ему Джон наличными или заинтересовал в прибылях. Я ни о чем не спрашивал, доверил Джону все дела, вплоть до определения дивидендов с будущих прибылей и был совершенно уверен, что он не пойдет по дорожке Майлза. Теперь я был свободен и смог всерьез заняться своей настоящей работой. Честное слово, до всего прочего мне не было дела. В конце концов, не в деньгах счастье. Я должен был полностью доверять Джону, или подыскать пещеру и стать отшельником.

Но на двух пунктах я настоял.

— Джон, ты должен назвать свою фирму «Аладдин».

— У тебя богатая фантазия. Чем плохо «Девис и Саттон»?

— Так нужно, Джон, так должно быть.

— Почему? Опять твое предвидение?

— Может быть. На товарном ярлыке мы изобразим Аладдина с лампой и выходящего из нее джина. И еще одно: главная контора должна быть в Лос-Анжелесе.

— Что? Ты спятил, если думаешь сманить меня туда. Чем тебе не нравиться Денвер?

— Всем нравится. Денвер — красивый город, но строить здесь фабрику нельзя. Стоит только подобрать здесь приличное место, как окажется, что эта земля нужна какому-нибудь федеральному ведомству, и тебе снова придется искать. А время уходит. Кроме того, здесь не хватает рабочей силы, строительные материалы на вес золота, некоторые детали днем с огнем не найдешь. А в Лос-Анжелесе — неисчерпаемый рынок рабочей силы, Лос-Анжелес — морской порт, в Лос-Анжелесе — …

— А как насчет смога? Его-то к достоинствам не отнесешь.

— Смог скоро победят. Поверь мне. Кстати, разве ты не заметил, что и в Денвере взялись производить его?

— Подожди минутку, Дэн. Мне вполне ясно, что тебя не переспоришь — значит, это и в самом деле важно. Но у меня должна быть какая-то свобода.

— Естественно, Джон.

— Конечно, надо быть полным психом, чтобы переезжать в Калифорнию. Я бывал там во время войны, видел все. Спроси у Дженни, она коренная калифорнийка — это ее тайный грех. Ее туда багром не затащишь. А здесь — чудесные зимы, свежий горный воздух, великолепные…

— Я никогда не зарекалась вернуться в Калифорнию, — сказала Дженни, оторвавшись от вязания.

— Что такое, дорогая?

Дженни не любительница трепаться. Если уж она заговорила, значит ей есть что сказать.

Она отложила спицы — добрый знак.

— Дорогой, в Калифорнии мы могли бы вступить в клуб Дубовой Долины. Они там купаются круглый год. Когда мы в последний раз приезжали в Боулдер, весь бассейн был затянут льдом.

Наконец, наступил долгожданный день — 2 декабря 1970 года. Я тянул с отъездом до последней минуты. Из-за чудовищной дороговизны деталей я совсем издержался, и мне пришлось занять у Джона три тысячи в счет будущих прибылей. Он позволил мне написать расписку, потом порвал ее и бросил клочки в корзину.

— Расплатишься, когда станешь миллионером.

— Это будет лет через тридцать, Джон.

— Неужели так долго?

Я задумался. После нашей первой встречи он ни разу не попросил меня рассказать мою историю. Да и тогда он прямо заявил, что не верит ни одному моему слову — однако поручился за меня в клубе.

Пришло время рассказать ему все до конца, я так и сказал ему.

—