Чужак в чужом краю - Роберт Хайнлайн

Она удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

— Ваша неоценимая помощь предотвратила трагедию, — торжественно объявил я.

— Сами знаете — интересы детей прежде всего!

Она отвергла гонорар и удалилась в домик.

Я вернулся к Рикки и сказал:

— Отдай это своей бабушке. Скажи, пусть она отнесет это в местное отделение Американского Национального банка. Там сделают все, что нужно, — и положил сертификат перед ней.

Она даже не дотронулась до него.

— Это связано с деньгами, да?

— Да. Пока это немного стоит, но со временем…

— Я не возьму.

— Но я хочу, чтобы это было у тебя, Рикки.

— Я не возьму. Не хочу, — голос ее задрожал, на глаза навернулись слезы. — Ты уходишь навсегда… а меня бросаешь, — она всхлипнула. — Совсем, как тогда, когда ты был помолвлен с этой. Ты мог бы взять Пита и жить с бабушкой и со мной. Я не желаю твоих денег.

— Рикки, послушай меня. Уже поздно что-либо менять. Я ничего не могу сделать, даже если захочу. А этот сертификат — твой.

— А я не хочу с ним связываться, — она погладила Пита. — Я даже не успела хорошенько приласкать Пита. И Пит меня бросает… У меня не будет даже Пита…

— Рикки. Рикки-Тикки-Тави, ты хочешь снова увидеть Пита… и меня?

— Конечно, — ответила она шепотом. — Но я не смогу.

— Сможешь.

— Да? Как? Ты же сказал, что ложишься в анабиоз на тридцать лет.

— Да. Я должен. А тебе я скажу, что надо сделать, чтобы мы встретились. Будь хорошей девочкой, слушай бабушку, ходи в школу — а деньги тем временем будут расти. Когда тебе исполнится двадцать один год, и если ты к тому времени не забудешь нас — ляг в анабиоз, денег на это у тебя хватит. Когда ты проснешься, мы будем ждать тебя. Мы с Питом обязательно дождемся. Торжественно обещаю.

Она немного успокоилась.

— А вы точно будете там? — спросила она после долго раздумья.

— Да. Мы даже можем договориться о точной дате. Если ты не раздумаешь, сделай точно, как я скажу. Обратись в страховую компанию «Космополитен» и распорядись, чтобы тебя положили в Риверсайдский Санктуарий, что в Риверсайде… а еще — вели, чтобы тебя разбудили первого мая 2001 года. Я буду тебя дожидаться. Если ты захочешь, чтобы я был при твоем пробуждении — так и скажи им, если нет — я буду ждать тебя в вестибюле. Я знаю этот Санктуарий. Там тебе будет хорошо, — я достал еще один пакет, приготовленный в Денвере. — Тебе нет нужды запоминать все это: здесь все написано. Сохрани его до совершеннолетия, тогда и прочтешь. Но помни: что бы ты ни решила, мы с Питом все равно будем ждать тебя.

И я положил конверт поверх сертификата.

Мне казалось, что я смог убедить ее, но она и теперь не дотронулась до бумаг. Она лишь глянула на них, а затем тихо сказала:

— Дэнни…

— Что, Рикки?

Я едва слышал ее шепот.

— Если я сделаю все это… — проговорила она, глядя себе под ноги, — …ты женишься на мне?

Мне в голову ударила кровь, в глазах потемнело, но я ответил твердо и громко:

— Да, Рикки. Я только этого и хочу. Именно поэтому я и ложусь в анабиоз.

* * *

Я оставил ей еще один конверт, с надписью:

«Вскрыть в случае смерти Майлза Джентри».

Я не стал объяснять ей, что в нем, просто попросил сохранить. Там были сведения о похождениях Беллы. В руках адвокатов это обеспечит Рикки наследство Майлза, даже против его воли.

Потом я снял с пальца кольцо, полученное при выпуске из института (другого у меня не было) и отдал его Рикки. Так мы с ней обручились.

— Оно тебе великовато, но ты все равно храни его. Когда ты проснешься, я приготовлю тебе другое.

Она крепко зажала кольцо в своем кулаке.

— Не нужно мне никакого другого.

— Хорошо. А теперь — прощайся с Питом. Мне пора ехать. У меня больше нет ни минуты.

Она крепко обняла Пита, потом отдала его мне и твердо посмотрела мне в глаза. Две слезинки скатились по ее щекам, оставляя за собой чистые дорожки.

— Прощай, Дэнни.

— Не «прощай», Рикки, а до свидания. Мы будем ждать тебя.

* * *

В четверть десятого я вернулся к мотелю. Там я узнал, что рейсовый вертолет улетает через двадцать минут, живо отыскал торговца подержанными автомобилями и провернул рекордную по скорости сделку, спустив свою машину за полцены. Я умудрился контрабандой протащить Пита в вертолет (летчики недолюбливают котов) и в одиннадцать с минутами был уже в кабинете мистера Пауэлла.

Тот уже беспокоился, не передумал ли я, а потом вознамерился прочитать мне лекцию о том, как нехорошо терять документы.

— Это не по правилам. Что я скажу судье? Он может отказаться заверить контракт во второй раз.

Я достал наличные и помахал ими перед ним.

— Бросьте капать на мозги, уважаемый. Будете вы заниматься мною или нет? Если нет, так и скажите. Тогда я отнесу свои деньги в «Центральную». Я хочу заснуть именно сегодня.

Это подействовало, хотя он и продолжал ворчать. Он упомянул, что Компания не может гарантировать пробуждение в точно назначенный день.

— Обычно мы пишем в контракте: «Плюс-минус один месяц, на усмотрение администрации».

— Так не пойдет. Пишите — 27 апреля 2001 года. Я так хочу, и мне безразлично, кто это сделает — ваша Компания или «Центральная». Вы продаете, мистер Пауэлл, — я покупаю. Если вы не можете продать то, что мне нужно, я найду другое место.

Он переделал контракт, и мы подписались под ним.

Ровно в двенадцать я предстал перед врачом.

— Вы больше не пили? — спросил он.

— Трезв, как судья.

— Это не критерий. Посмотрим.

Осматривал он меня еще придирчивее, чем «вчера». Наконец, он отложил резиновый молоток и сказал:

— Удивительно. Вы же совершенно здоровы, не то что вчера. Просто невероятно.

— Бывает и хуже, док.

Я взял Пита на руки и гладил, пока ему делали успокаивающий укол. Потом я улегся на спину и позволил обработать себя. Честно говоря, я думал, что меня продержат день-другой, и