Справочник по мужеводству - Арина Ларина

– Лелик, я не могу сказать, что отношусь к тебе плохо, – Людмила мимолетно устыдилась. Ей не хотелось, чтобы Леопольд считал ее стервой. Она вообще предпочитала, несмотря на цинизм и острый язык, дружить с окружающим миром и отдельными его представителями.

– Да я знаю, – великодушно ухмыльнулся Бубельчук и понимающе подмигнул. Чувство было такое, что ее почесали за ухом и погладили по пузу, как болонку. С оправданиями Люда явно промахнулась. Леопольд вовсе не думал, что она его презирает, наоборот, похоже, он подозревал, что Людмила к нему неровно дышит.

– Лелик, ты невменяем до изумления, – диагноз был поставлен, и она отвернулась к монитору, перестав реагировать на креативщика.

– «В нашей аптеке – здоровья реки!» И такая голубая река, ну, пара волн, а на берегу крест.

– Типа – могилка? – ласково конкретизировала «креатив» Люда.

– «В аптеке сила – болезни могила!» – воодушевленно вякнул Бубельчук и торопливо записал мысль на листке, стянутом с Людиного стола.

– Не порть бумагу!

– Это находка. Когда ты рядом, у меня муза активизируется, – льстиво улыбнулся Леопольд.

– Сейчас вот как крылом по башке задену, – пообещала Люда. – Я, конечно, не жду от тебя ничего гениального, но хотя бы что-нибудь приличное выдай, или на следующей неделе придется привлекать рекламщиков. Сеть запускают после Нового года, у нас времени в обрез. Хотя бы стратегию набросай, если не хочешь вылететь с работы.

– Понимаешь, Михайлова, истина в том, что гениальность относительна, – закатив глаза, начал Леопольд.

Но Люда прервала его:

– Вот и отнеси свою гениальность из моего кабинета куда подальше!

Ее распирало от избытка эмоций. Книга не писалась категорически. Перечитав письмо Рэду еще несколько раз и найдя между строк массу недоговорок, Люда понаделала выводов и мечтательно уставилась в окно. Стекло плакало мелким дождем, а ей хотелось петь, плясать и даже поскакать по лужам.

– Что-то Рыжиков нас давно не беспокоил! – вспомнила она и решила побеспокоить пропавшего ухажера сама.

– Михайлова, чего тебе? – раздалось в телефонной трубке, едва Людмила набрала номер.

– Здравствуй, Рыжиков! Как жизнь?

– Тебе охота потрепаться? – на удивление жестким голосом поинтересовался Женя. – Я смотрю, зарплату тебе там зря платят. Скучаешь ты на работе невозможно. То книжки пишешь, то по Интернету знакомишься, а как же быть с добросовестным выполнением обязанностей?

– У тебя критический день? – догадалась Людмила.

– Я просто занят. И терпеть не могу бессмысленной болтовни по телефону. А также не люблю, когда меня используют в личных целях без зазрения совести и намека на благодарность.

– А-а-а, так ты надеялся, что я тебе за креативную идею пузырь выкачу? Или нет? Рассчитывал на бартер натурой?

– Это я на всякий случай. Если ты опять собираешься меня запрячь, то даже не пытайся, – Евгений был суров и непреклонен.

– Эх ты, – вздохнула Люда. – А я просто хотела встретиться, поболтать. Думала, ты меня в кафе пригласишь. Чего молчишь? Намек понял?

Она была уверена, что Рыжиков обрадуется. Собственно, и кафе было предложено исключительно для того, чтобы порадовать старого друга. Людмила хотела реабилитировать свою наглость в глазах Рыжикова и отблагодарить за все сразу. Или она выбрала неправильный вариант бартера, или просто переоценила свое влияние на Женю, но ответ ее озадачил.

– Я вечером занят, – отрезал Рыжиков.

– Чем?

– Делами. Личной жизнью. Все?

– Рыжиков! У тебя нет личной жизни! – потрясенно прошептала Людмила. – Ты зачем врешь?

– Пока, Милка. Тиражей тебе и поклонников. Если твой бессмертный опус откажутся брать в издательства, я его напечатаю в своей типографии. В виде листовок для праздника юной феминистки.

– За «юную» спасибо, – пробормотала Людмила, но Евгений ее «спасиба» уже не услышал, быстро отсоединившись.

– Вот вам здрасьте! – Люда пожала плечами и неуверенно улыбнулась. Чувство было такое, как будто отменили привычную маршрутку или переселили из уютной родной квартиры в цыганско-вьетнамское общежитие.