Тайна одного портрета - Кэтрин Джордж

Полчаса спустя, когда картина была убрана в сейф, сарай подметен и заперт на ночь, а «харлей-дэвидсон» с ревом унесся по подъездной дорожке, Гэбриэл устало присела за кухонный стол перед чашкой кофе, размышляя, почему Адам не заехал проведать свою прекрасную Генриетту. И почему она из-за этого чувствует себя не в своей тарелке.

Отец, когда она увидела его на следующий день, был в хорошей форме и, как всегда, проявлял большой интерес к тому, как продвигается работа по реставрации, так что Гэбриэл в ежевечернем телефонном разговоре с матерью смогла доложить, что отца без помех выпишут из больницы через пару дней.

– Я знаю, – сказала Лора. – Поговорила сегодня с консультантом. Раз уж мне предстоит две недели присматривать за Гарри, то не помешает знать, что к чему, в случае… ну, в случае какой-то критической ситуации.

Гэбриэл съела холодный ужин, немного посмотрела телевизор и собиралась уже идти спать, когда ровно в десять зазвонил телефон.

– Гэбриэл, вы еще не легли? – спросил Адам.

– Как раз собираюсь, – ответила она. При звуках его голоса у нее зачастил пульс.

– Сегодня мне пришлось отправиться в Бирмингем. Я только что вернулся. У вас все в порядке?

Да – после того, как он позвонил.

– Папа выглядит неплохо. Все готово к выписке в среду.

– Это замечательно. Но на этот раз я имел в виду вас, Гэбриэл.

– Я… я просто устала – весь день удаляла лак с Генриетты, а так ничего нового для доклада. Повреждений пока не видно.

– Прекрасно. – Он помолчал. – Мне очень понравился сегодняшний завтрак.

– Моя яичница пользуется известностью.

– Уэйн хоть перестал краснеть?

Гэбриэл засмеялась.

– Пришлось растолковать им пару вещей, потому что было невозможно работать в этой атмосфере неодобрения. Я объяснила им насчет батареек.

– Они вам поверили?

– Может, и не поверили. Но Уэйн, по крайней мере, потом несколько оттаял, так что я опять погрузилась в работу и забыла о них. Они вообще-то славные ребятишки.

– И всего на несколько лет моложе вас, Гэбриэл, – сказал Адам с тихим смешком. – Лично я думаю, что Уэйн ревнует.

– Чепуха. У него очень хорошенькая подружка. А меня он видит только в комбинезоне и респираторе. Такой вид вряд ли может вызвать у него вожделение!

– Я, конечно, не знаю, как комбинезон действует на Уэйна, но не стану обременять ваши уши описанием того, какое действие он оказывает на меня… Увидимся завтра. Хотя на завтрак я не рассчитываю.

– И правильно делаете. Завтра день мисс Принс. Папина комната постоянно содержится в идеальном порядке, словно святилище, ждущее его возвращения. Она просто-таки души в нем не чает. Надеюсь, и запасную спальню для мамы она приготовит с таким же энтузиазмом.

На следующий день Гэбриэл впустила мисс Принс, как обычно, ровно в восемь, сообщила ей о том, как идет выздоровление Гарри Бретта, и обсудила с ней детали подготовки гостевой спальни. Мисс Принс, женщина неопределенного возраста с седеющими волосами и худощавой фигурой, в ладно сидящем на ней ситцевом платье и полосатом переднике, тут же заявила, что не только приведет в идеальный порядок весь дом, но и испечет для Гарри в честь его возвращения домой любимый им пирог с начинкой из курятины и ветчины.

К моменту появления ее помощников Гэбриэл перенесла все из подвала в сарай и напряженно работала над двойным портретом. Однако, несмотря на ранний старт, она продвинулась меньше, чем накануне, из-за телефонных звонков с заказами на реставрационную работу, а также визита одного дилера из числа постоянных клиентов Гарри с двумя картинами, за которые, как он полагал, можно будет получить хорошие деньги после того, как над ними поколдует Гэбриэл.

Потом в сарай явилась мисс Принс и сообщила, что ровно через десять минут подает ленч для мисс Гэбриэл и просит молодых людей позаботиться, чтобы та пошла в дом и съела его. Оставив ребят отдыхать на солнышке и расправляться с принесенной из дому едой, Гэбриэл ушла смаковать гренки с сыром по-валлийски, которые приготовила мисс Принс после того, как довела чистоту каждой спальни до уровня стерильности.

– Чудесно, мисс Принс, – сказала потом Гэбриэл. – Мне это было просто необходимо.

– Надо думать. Нельзя целый день работать без горючего, – строго произнесла мисс Принс и налила крепкого чая в кружку Гэбриэл. – Вы совсем как ваш отец. Стоит вам оказаться с этими старыми картинами, как вы обо всем забываете.

Время летело быстро. Гэбриэл усердно работала, кропотливо удаляя лак с портрета.

В среду Лора Бретт доставила больного, и Гэбриэл с чувством облегчения увидела, что ее родители находятся в дружеских отношениях.

Адам сказал ей, что оставит ее в покое на то время, пока ее отец будет дома, но перспектива провести хотя бы день, не повидав Адама Дайзарта, показалась ей крайне непривлекательной.

Когда Гарри был удобно устроен на ночь в своей комнате, дочь и мать могли наконец посидеть за кухонным столом и выпить чаю.

– У тебя очень усталый вид, дорогая, – заметила Лора.

– Мне здесь не очень спокойно спится, – зевнув, призналась Гэбриэл.

– Меня это не удивляет. Мне всегда было здесь неуютно. Я не имею в виду сам дом. Но ты ведь знаешь, что Шарлотта Хэйуорд меня не жаловала?

Гэбриэл в удивлении посмотрела на нее.

– Нет, я этого не знала.

– В ее глазах я была размалеванной распутницей из Лондона, недостойной ее драгоценного Гарри, особенно когда нам пришлось срочно пожениться, потому что ты была уже в проекте. – Лора скривила губы. – Ревнивая старушенция возненавидела меня с самого начала.

– А папа знал об этом?

– Он наотрез отказался этому верить. А Лотти была дьявольски хитра. Она была сама доброта и нежность в его присутствии, но превращалась в абсолютную ведьму, когда его не оказывалось рядом. Под конец она добилась своего. Поведала твоему отцу душещипательную историю о том, что стареет, что уже не может управляться одна, и умолила нас переехать к ней. Но как только мы продали свой дом в Пеннингтоне, Лотти без обиняков заявила мне, что я нежеланная гостья и могу убираться обратно в Лондон.

– Боже правый! – Гэбриэл нахмурилась. – Ты хочешь сказать, что это тетя Лотти, вынудила вас расстаться?

– Да, – просто ответила Лора. – Я предъявила свой ультиматум, что если Гарри будет настаивать на том, чтобы жить здесь, то я вернусь к родителям. Он не поверил, что я так и сделаю. А я не думала, что он меня отпустит. Но ситуация каким-то образом вышла из-под контроля, а невинной жертвой оказалась ты.

– Но разве после ее смерти вы с папой не могли снова быть вместе?

– Наши жизни покатились по разным колеям. Кроме того, – добавила мать, глядя в свою чашку, – Гарри никогда не делал ни малейшего намека на то, что хочет, чтобы я вернулась.