Тайна одного портрета - Кэтрин Джордж

– Нет. – Адам перегнулся через стол и взял ее за руку. – Гарри мне очень симпатичен. К вам у меня другое чувство. Но если я вам скажу, насколько оно другое, вы точно не дадите мне ключ.

Гэбриэл почувствовала, как кровь прилила к лицу и потом отлила, когда она попыталась оторвать глаза от Адама. Наконец он отпустил ее руку и приступил к еде.

– Вы не ответили на мой вопрос о ключе, – после небольшой паузы сказал он.

– Так вы это серьезно?

– Разумеется. – Адам наполнил ее бокал.

– Я дам вам ключ, – сказала она наконец.

– Спасибо, – сказал Адам. – Когда вернется ваш отец, вы получите его обратно. А до тех пор я буду спать спокойнее, если буду знать, что могу быстро прийти вам на помощь, если потребуется.

– Я тоже буду спать спокойнее, – честно призналась она и расслабилась в готовности приятно провести остаток вечера. – Ну вот, Адам Дайзарт. Вы уже знаете почти всю подноготную моей семьи, так что теперь расскажите мне о вашей.

Том и Фрэнсис, его родители, рассказал он, скоро вернутся домой, чтобы успеть на аукцион, а сейчас они отдыхают в Тоскане, в загородном доме Джессеми и Лоренцо Форли.

– Джесс – сестра номер два, – обьяснил он, – мать Карло и Франчески. Леони, та сестра, что живет в Хэмпстеде, замужем за Джоном Сэвиджем, она мать Ричарда и близнецов, Хелен и Рейчел. Кейт еще свободна. А у Фенни так много молодых людей, что их количество является залогом безопасности.

– Хорошо жить в такой большой семье, как ваша.

– Я приглашу вас познакомиться с родителями, когда они вернутся на следующей неделе. Они вам понравятся, – пообещал Адам. – Теперь вы расскажите, как живете в Лондоне.

– Я работаю, плаваю, хожу в кино…

– А куда вас водит Джереми?

– На выставки, в театры, особенно на премьеры, но чаще всего просто на ужин в какой-нибудь модный ресторан.

– У нас в Пеннингтоне тоже есть театр, – небрежно обронил Адам. – И кино. И парочка модных ночных баров.

– Что это вы взялись рекламировать мне прелести Пеннингтона?

– Чтобы склонить вас остаться работать с отцом. Ему бы это пришлось по душе. И мне тоже. – Он снова взял ее за руку и вывел из ресторана.

– Если я останусь работать с папой, то тогда выйдет, что я бросаю маму.

– Пеннингтон вроде не на другом краю света.

– Я знаю. – Гэбриэл глубоко вздохнула. – Но сейчас мне не хочется об этом думать. Сейчас мне нужно только, чтобы папа поправился. А пока я намерена поработать на вашу «спящую красавицу» с таким невероятным рвением, что ваша глиняная копилка переполнится.

– Качество вашей работы не вызывает никаких сомнений. – Адам искоса взглянул на нее, ведя машину по узкой дороге к «Хэйуордзу». – Что касается меня, Гэбриэл, то вы можете поверить, что дело здесь не просто в деньгах?

– Вполне. – Она кивнула. – Это и эмоциональный подъем, и душевный трепет, и радость оттого, что вы распознали нечто великолепное, чего другие не увидели.

– Именно так, – с удовлетворением сказал он и вышел, чтобы помочь ей выбраться из машины.

– Спасибо. Эти туфли не рассчитаны на ходьбу по двору фермы.

– Зато они очень сексуально привлекательны… Полагаю, после такого замечания мне нечего надеяться, что вы пригласите меня зайти на чашку кофе.

– Неужели вам хочется еще кофе?

– Нет. Но мне хочется зайти. – Он изучающе смотрел на нее сверху вниз. – Или из-за того упоминания о насилии и грабеже вы боитесь еще раз пустить меня на порог вашего дома?

– Ни капельки не боюсь. И по очень веской причине. – Вставляя ключ в замок двери, она бросила на него взгляд через плечо. – Я прекрасно понимаю, что вы не пойдете на риск расстроить меня чем бы то ни было, чтобы я вдруг не отказалась закончить реставрацию.

– Вы жестокая женщина, Гэбриэл Бретт! Войдя в комнату, она бросила сумку на стол.

– Если хотите, могу предложить вам пива.

Адам с благодарностью принял напиток, потом попросил разрешения снять пиджак и опустился в одно из кожаных кресел, придвинутых к сложенному из камня пустующему камину.

Гэбриэл, улыбнувшись, уселась в другое кресло.

– Мы выглядим совсем по-домашнему!

– Давайте расслабимся, мисс Бретт. – Он пригубил пиво. – А вам никогда не надоедает такая однообразная работа?

– Есть немножко, – призналась она. – Но только когда становится ясно, что готовая работа, скорее всего, не оправдает ожиданий владельца. С синглтоновским портретом все обстоит иначе. Не может надоесть работа, открывающая такую потрясающую красоту. Особенно когда я знаю, что мои глаза первыми видят ее почти за два столетия.

– Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. Кстати, если ваш специалист по произведениям искусства придет на аукцион, я был бы не прочь услышать его мнение.

– Джереми – очень знающий человек.

– Вы упоминали обо мне?

– Только ваше имя. Когда он позвонил, я думала, что это вы.

– Он не возражал? – спросил Адам.

– А почему он должен возражать? Я не принадлежу Джереми, – подчеркнуто сказала Гэбриэл. – И никому другому тоже.

Адам поставил свой стакан, встал и вытащил ее из кресла.

– В таком случае…

Его поцелуй положил конец разговору. Губы Гэбриэл от неожиданности ответно раскрылись, и Адам резко вдохнул, подхватил ее на руки и сел в кресло, держа ее у себя на коленях. Он распустил Гэбриэл волосы, заглянул ей глубоко в глаза, потом привлек ее к себе. Подавшись вперед, она прижалась к нему еще теснее. Он потянул вниз молнию, и она вздрогнула, когда его руки коснулись ее обнаженной спины, а пальцы побежали вниз по позвоночнику в каком-то эротическом глиссандо. Адам спустил платье до талии и погладил груди, которые так мгновенно отреагировали сквозь тонкий слой шелка, что он сдвинул его в сторону и стал ласкать теплую атласную кожу прохладными, дразнящими пальцами, а потом горячими губами.

– Я хочу тебя, – пробормотал он, тяжело дыша.

– Я знаю, – выдохнула она.

К ее разочарованию, Адам оторвался от нее, пытаясь овладеть собой.

– Я не ожидал, что так сорвусь, – пробормотал он в ее растрепавшиеся волосы.

Гэбриэл немного отстранилась, дыхание рвалось у нее из груди.

– Я сказал себе, что подожду, пока ты не закончишь реставрацию. Нет, не сверкай на меня очами. – Адам крепко держал ее, и вырваться ей не удалось. – Не из-за того, что я думал, будто ты бросишь работу. Мне хотелось, чтобы сначала наши отношения освободились от всего профессионального. Мне нужна сама Гэбриэл как женщина, а не просто ее способности и умения.