Полночный всадник - Кэт Мартин

— Увы, этого я не знаю.

— Тебе нужны деньги? Рассчитываешь на выкуп? Тогда скоро выяснится, что я стою гораздо меньше, чем ты думаешь.

Его суровое лицо смягчилось, глаза смотрели на девушку почти участливо. Под этим взглядом Кэрли чувствовала себя совершенно беззащитной, как если бы Рамон знал о ней все. Это пугало ее сильнее, чем он сам.

— Я не стремлюсь получить выкуп.

— Тогда позволь мне уйти. Если хочешь, чтобы я поверила твоему слову, поверь моему — я никому не скажу, кто ты и где находится это место.

Испанец тихо рассмеялся:

— К сожалению, сеньорита, я не могу это сделать. Даже если бы я поверил твоему слову, другие не согласятся отпустить тебя.

Возмущенная Кэрли отвернулась от него, испытывая странное волнение. Да, она не доверяла ему, зная, как он бессердечен и жесток. Однако уже не в первый раз что-то в нем напоминало того человека, который подарил ей розу.

— Если я твоя гостья, — резко бросила Кэрли, — то вправе сама распоряжаться своим временем, поэтому, пожалуйста, оставь меня.

— Как угодно, сеньорита. — Еле заметная улыбка тронула его губы. — Решай, что для тебя лучше — бунтовать или приятно проводить время в лагере, получше узнать людей, живущих на земле, которую ты называешь своей. Я готов многое показать тебе, если ты позволишь.

Кэрли настороженно посмотрела на него. Почему он так любезен? Она знала, что он бездушен, хотя и бывает обаятельным.

— Я хочу отправиться домой, сеньор Эль Дракон. И чем скорее, тем лучше. А сейчас, если, как ты сказал, мне позволено выходить отсюда, я бы хотела увидеть мою тюрьму снаружи.

Выпрямившись, она направилась к двери, возле которой стоял дон, и попыталась выйти, но испанец схватил ее за руку:

— К сожалению, здесь есть не только добрые люди, но и такие, кто оказался среди нас в силу необходимости: они нужны нам и могут извлечь пользу из нашего союза. Они жестоки и безжалостны.

— Как ты, — холодно заметила Кэрли.

— Возможно. Но со мной ты в безопасности.

Взяв девушку за руку, он повел ее в маленькую sala, где возле плетеного дивана из ивовых прутьев стояло такое же плетеное кресло. На мебели лежали яркие цветные подушки, ковер ручной работы покрывал земляной пол.

— Мы вернемся к ужину, — сказал Рамон Флоренсии и вывел Кэрли на крыльцо.

В белой рубашке с длинными рукавами, в расклешенных черных брюках и блестящих черных сапогах, Рамон де ла Герра излучал мужественность и силу. Как бы она ни относилась к нему и каков бы ни был этот испанец на самом деле, Кэрли призналась себе, что такого красивого мужчину видит впервые в жизни. По спине ее пробежали мурашки. Поняв, что это предостережение, она решила прислушаться к нему.

Рамон шел рядом с изящной американкой, восхищаясь тем, как она выглядит даже в простой одежде paysano [32]. В тот день на скачках в своем нарядном платье она была прелестна, но почему-то сегодня показалась ему еще более красивой. Возможно, ей очень шла новая прическа: длинные шелковистые волосы свободно ниспадали на плечи, достигая талии. А может, дело было в том, что ее груди соблазнительно покачивались при ходьбе, а ложбинка между ними особенно привлекала внимание испанца.

Видя, как колышутся при ходьбе ее бедра, Рамон ощущал напряжение в паху. Его влекло к Кэрли. Он понял это, как только впервые увидел ее. Теперь Рамон знал, что составил о ней неправильное представление.

Тем не менее она gringa. Рамон не мог испытывать к этой девушке ничего, кроме физического влечения, но сейчас, после того что произошло, он не хотел принуждать ее к близости.

Однако его восхищали ее стройность, красивые брови, вздернутый носик, большие зеленые глаза и пухлые алые губы. Любуясь ее нежной, и вместе с тем зрелой красотой, Рамон удивлялся, что так дурно обошелся с девушкой.

— Дон Рамон! — К ним подошел улыбающийся Санчес. — Сеньорита Мак-Коннелл! — Он посмотрел на ее маленькие ноги в сандалиях. — Я рад, что они пришлись вам впору.

— Они великолепны. Спасибо, сеньор Санчес. Он кивнул:

— Хорошо, что ты вернулся, Рамон.

— Я не могу здесь задерживаться. Только на несколько дней. Пока я здесь, хотелось бы показать сеньорите окрестности.

— Bueno [33]. Свежий воздух ей полезен. Уверен, она рада возможности выйти из дома.

— Мы присоединимся к тебе за ужином немного позже, — сказал Рамон.

Он улыбнулся и протянул руку девушке. Как он и ожидал, Кэрли сделала вид, что не заметила этого, и пошла дальше.

Лагерь был невелик, здесь, на вершине горы, среди сосен стояли в основном временные постройки. Одинокие мужчины жили в палатках. Два индейца-йокута соорудили себе на лужайке в конце лагеря маленькие хижины из ивовых прутьев. В центре находились загон для лошадей и пара строений с односкатными крышами. С краю бежал быстрый ручей, он обеспечивал людей водой и форелью.

— Сколько же человек здесь живет? — Кэрли посмотрела на женщин, стиравших в ручье одежду, и на детей, игравших в мяч. Ее удивило, что это место так живописно. Между примитивными саманными домиками зеленели лужайки.

— Около тридцати пяти, — ответил дон, улыбнувшись подошедшей к нему трехлетней девочке. Смеясь, он поднял ребенка на руки, поцеловал в пухлую щечку и передал поспешившей к ним женщине.

— Gracias, дон Рамон. Селия вечно куда-то уходит.

Этой приятной женщине с мягкими карими глазами было не более двадцати пяти лет. Она посмотрела на Кэрли и робко улыбнулась.

— Мария, это сеньорита Мак-Коннелл, — сказал дон. — Она погостит у нас некоторое время.

Малышка потянулась к Кэрли и провела пухлыми пальчиками по ее волосам.

— Меня зовут Кэрли, — сказала она женщине.

— Рада познакомиться. — Прижав к себе дочку, Мария отошла.

— А я и не знала, что разбойники живут здесь с семьями, — сказала Кэрли, невольно тронутая нежностью испанца к ребенку.

— В основном это разоренные rancheros [34]. Gringos отняли у них земли. Скотоводы и их работники тоже потеряли свои дома. Их заменили более дешевой рабочей силой — индейцами, которых американцы покупают, продают и обращаются с ними почти как с рабами.

— Не может быть! В Калифорнии рабство запрещено законом.

— Запрещено? Индейцам платят десять долларов в месяц, но большая часть этой суммы возвращается к haciendado [35]в качестве платы за жилье и питание. Застав индейца без дела, его выставляют на торгах. Деньги поступают в государственную казну. По-моему, моя прелестная gringa, это весьма похоже на рабство.