Украденная невинность - Кэт Мартин

— К несчастью, — сказал Реджинальд Ситон, подтверждая ее опасения, — я уже не так вынослив, как прежде. Похоже, моя подагра начинает разыгрываться. Надеюсь, дети мои, вы не будете в претензии, если я вернусь в «Ангел и меч»?

Это был постоялый двор, известный своей респектабельностью. Маркиз заранее послал туда лакея с поручением снять комнаты, и прошедшую ночь они провели отлично.

— Вам самое время отдохнуть, — согласилась Джессика с облегчением, беря его под руку.

— Мне тоже так кажется, — добавил Мэттью.

— А куда, позвольте спросить, идете вы двое? — брюзгливо осведомился маркиз, отнимая руку.

— С вами, конечно, — удивленно ответила Джессика.

— Какая нелепость! Вы находитесь в расцвете молодости и в добром здравии, так почему бы вам не остаться и не продолжить осмотр ярмарки? Когда устанете, вернетесь.

— Нет-нет, с нашей стороны это…

— …совершенно естественно. Не так ли, мой мальчик? — спросил маркиз многозначительно.

— Я вполне согласен с отцом, мисс Фокс, — беспечным тоном обратился Мэттью к Джессике (лицо его разве что самую малость омрачилось). — День в самом разгаре, погода прекрасная, и потом, здесь еще столько диковинок!

— Да, но как же папа Реджи?

— Вспомните, на постоялом дворе осталось по меньшей мере полдюжины нашей прислуги. В экипаже ждет лакей, способный сопроводить отца не хуже, чем мы с вами, а камердинер устроит его в комнатах со всевозможным удобством. — При этом сын обратил к маркизу взгляд, полный скрытой насмешки: — Я верно излагаю, отец?

— Совершенно верно, мой мальчик, вернее и быть не может. — Папа Реджи наклонился и запечатлел поцелуй на щеке Джессики, — Развлекайся, дорогая моя. Вечером ты сможешь вес мне рассказать.

Она кивнула. Разумеется, в душе у нее сохранилось легкое ощущение вины за то, что маркизу придется коротать время в одиночестве, но даже это не заставило померкнуть радость от предвкушения новых чудес.

— Я провожу отца до экипажа, чтобы его не затолкали в давке, а вы оставайтесь прямо здесь, перед сапожной лавкой. Это займет не более пяти минут.

— Конечно, конечно…

Джессика кивнула, но взгляд ее уже переместился с уходящих спутников к соседнему прилавку, на котором выставлялась всевозможная выпечка. Два парня бились там об заклад, кто съест больше овсянки. Поскольку соревнование устроил сам пекарь, чтобы привлечь возможных покупателей, победителя ожидала награда в виде мясного пирога.

— Да не вздумайте бродить по ярмарке в одиночку! — с нажимом предупредил Мэттью, который обернулся и заметил ее напряженный интерес. — Здесь слишком много народу, и нам часами придется разыскивать друг друга.

Девушка снова механически кивнула, едва ли осознав смысл предостережения. Толпа бурлила вокруг, как река в половодье, закручивалась водоворотами, в ней наблюдались свои приливы и отливы. Последним, что видела Джессика, была рука маркиза, помахавшего ей. Затем обоих се спутников поглотила человеческая река. Ноги сами понесли се в сторону спорщиков, перед каждым из которых стояла громадная миска дымящейся овсянки, сваренной на цельном молоке, обильно политой топленым маслом и сдобренной сахаром. Раз за разом в кашу опускались ложки, больше похожие на черпаки, подхватывавшие изрядную порцию варева, и поднимались к раскрытым ртам.

Джессика улыбалась не без сочувствия. Она знала, что оба едока расплатятся за спор несварением желудка, не так уж часто наполняемого доверху, но могла понять их горячее желание выиграть.

— Лопни мои глаза! Неужто я вижу свою пропащую сестричку?

Ей показалось, что несварение началось в се собственном желудке. Джессика резко повернулась на звук слишком хорошо знакомого голоса.

— Д-д-дэнни? — пролепетала она, чувствуя, что внутри нарастает частая мелкая дрожь. — Во-вот уж не ожидала тебя здесь встретить!

Когда первый шок миновал, девушка заметила рядом с братом длинного и тощего как жердь Копни Дибби и, словно в качестве его прямой противоположности, массивного коротышку с блекло-желтыми волосами. Этого она видела впервые.

— Фу-ты ну-ты, не ожидала! Цыпочка, где ж нам с Конни еще быть, когда в Элсбери ярмарка? И мы, и Тео пасемся здесь, что твои лошадки.

Дэнни Фокс был четырьмя годами старше Джессики и, возмужав, стал недурен собой. Среднего роста, неплохо сложенный, с постоянной улыбкой на губах, карими глазами красивого разреза и русыми волосами, он имел только один, но серьезный недостаток — взгляд его был неприятно пристальным, холодным и ощутимо жестоким, выдавая истинную сущность молодого человека.

— Дэнни, он не сбрешет, пампушечка ты наша, — поддакнул Дибби. — Хоть вокруг Лондона обойди, не сыщешь столько оболтусов да ротозеев, как на здешней ярмарке.

Джессика нервно огляделась, чувствуя, что сердце бьется с каждой секундой все чаще. К счастью, Мэттью нигде не было видно.

— Чтой-то мы так озираемся? — с издевкой спросил брат, — Не терпится снова повидаться с красавчиком капитаном?

Он засмеялся отвратительным квохчущим смехом. В конечном счете, в панике подумала Джессика, взгляд — не единственный его недостаток.

— Я сразу вас засек, цыпочка. Ты небось думала, Дэнни и не вспомнит, кто он такой, твой красавчик? Как бы не так! Дэнни Фокс не забывает тех, кто засветил ему по лбу! — Он дотронулся чуть выше переносицы, и Джессика увидела там заметную выпуклость.

— Да, но… что, по-твоему, Ситон должен был делать, если ты залез к нему в карман?

Дэнни сделал вид, что не расслышал. Несколько секунд он разглядывал дорожный костюм Джессики — элегантный туалет из розового шелка, потом схватил ткань рукава и помял в горсти.

— Для шлюхи ты очень даже неплохо одета.

Кровь отхлынула от лица девушки, ощущение тошноты заставило напрячься. Сказать, что Дэнни не отличается деликатностью, значило не сказать ничего. Он был попросту хам. В детстве братец беспощадно колотил сестру только потому, что чувствовал потребность в этом. В выражениях тоже особо не стеснялся.

— Я не шлюха!

— Да ну? — Дэнни снова заквохтал, и в этом смехе сквозила откровенная злоба. — Зови себя хошь королевой, шлюха ты и есть. Думаешь, ежели расфуфыришься, так тебя за порядочную примут? Думаешь, ежели у твоего полюбовника карманы доверху набиты, то это меняет дело?

— Он не мой полюбовник!

— Мне-то, мне-то хоть не ври! — Дэнни схватил ее за руку повыше локтя и стиснул сильно, до боли. — Видал я, как он на тебя пялился! Хоть с кем об заклад побьюсь, что этот субчик затащил бы тебя в первое же пустое стойло, будь у него шанс.

Другой рукой Дэнни погладил Джессику по щеке. Пальцы у него оказались влажными и холодными, очень мягкими — ни единой мозоли, говорящей о честном труде.

— Эй, Дэнни-бой, сколько возьмешь за то, что я задеру ей юбку? — вмешался коротышка, подступая к ним. Он быстро вертел головой — то в сторону Джессики, то в сторону узкого прохода между стойлами. — Чем мои денежки хуже? У меня уже ширинка трещит!