Там, где живет любовь - Ася Лавринович

– Катюшенька! – хрипло повторил он, поглядывая на брюнетку поверх моей макушки. Я не видела Катерину, но подозреваю, что она еще больше скукожилась.

– Дайте пройти! – попросила я, пытаясь обойти нетрезвого парня.

– Катюшенька, на кого ты нас оставила? – продолжил насмешливо здоровяк, вдруг раскинув руки в стороны и не давая мне пройти.

– Что за шутки? – рассердилась я. Мной тут же овладел приступ страха.

Сзади неприятно загоготали, и сердце от тревоги и возмущения запрыгало в груди еще сильнее. Я все-таки обернулась. Рядом с Катериной стояли еще несколько парней. Они нас окружили. И, как назло, улица вдруг опустела. Я заметила, как мимо нас быстрым шагом, не поднимая головы, прошла какая-то женщина. Может, она позовет кого-нибудь на помощь? Не могут же люди быть такими равнодушными! Но женщина словно в воздухе растворилась. Только в ушах еще некоторое время слышался спешный стук ее каблучков.

– Тебя, Катюшенька, очень не хватает в нашем баре. – Бритоголовый парень кивнул в сторону крыльца. Над дверью мигала неоновая вывеска, а из помещения доносился грохот басов. – И как мы без твоих танцев?

Затем он изобразил нечто наподобие соблазнительного танца, обхватив себя руками. Противный хохот стал еще громче. А я почему-то решила, что это отличный момент для того, чтобы улизнуть.

– Куда? – рыкнул вдруг парень, и я замерла от ужаса. В жизни ни один мужчина не повышал на меня голос. Не считая вопившего Даню, когда мы с Иркой сломали его приставку.

Я выглянула из-за плеча нетрезвого парня и увидела еще двух мужчин, которые спешно направлялись в нашу сторону. Выдохнула с облегчением: все-таки та женщина не бросила нас. Она позвала на помощь. Мужчины приближались быстро, и сердце мое заколотилось еще отчаяннее. Мы спасены! Почти поравнявшись с нами, один из мужчин выкрикнул:

– Что там у вас?

Я только было открыла рот, чтобы рассказать о происходящем, как здоровяк оглянулся и бросил:

– Да тут Катюха нашлась, прикинь! Я думал, она одумалась и вернулась задницей перед нами крутить, а она – мимо. Ну так дела не делаются, Котя, мы соскучились!

Отвратительно! Их стало еще больше.

– А это что за малолетка? – кивнул на меня второй подошедший мужик.

– А хрен ее знает! – Бритоголовый парень снова повернулся ко мне и ухватил своей лапищей за подбородок. – Котенок, ты теперь в паре с блондиночкой работаешь? Сколько же ей лет? Хорошенькая.

Обращался он к Катерине, но при этом не сводил взгляда с меня.

– Влад, ну все, не дури. Не трогай ее! – раздался наконец сердитый голос Катерины.

– Я не буду. А вот ты вернешься в бар и сама ее при нас потрогаешь…

Тут я, не помня себя, пронзительно заверещала. Так, что все вздрогнули. Где-то во дворах залаяла собака. Я вдруг представила, как этот здоровяк попытается зажать мне рот грязной ладонью, но парень от моего визга на секунду опешил, а я, воспользовавшись замешательством, понеслась вперед. Отбежав на несколько метров, обернулась и обнаружила, что за мной, слава богу, никто не погнался, а вот мужики уже обступили Катерину и, улюлюкая, что-то приговаривают.

Тогда я снова подбежала к пьяным парням и, вспомнив, как учил меня папа, со всей силы пнула по голени одного из здоровяков, который держал под локоть Катерину. Схватила брюнетку за руку, и вдвоем мы понеслись по пустой улице Мира.

За нами тянулись длинные тени от фонарных столбов. Сначала я тащила за собой растерянную Катерину, но вскоре она вдруг вырвалась вперед, и теперь я сама едва за ней поспевала. Уходить в отрыв на каблуках, это ж с ума сойти можно! Мы неслись дальше и дальше, в противоположную сторону от дома.

Наконец, забежав в арку незнакомого тихого двора, мы остановились. Обе долго не могли отдышаться. Катерина сползла по стеночке и уселась на асфальт прямо в модных узких джинсах. Стянула с ног босоножки. Я тоже присела рядом на корточки и прислушалась.

– Они не будут гнаться, – хриплым голосом проговорила Катерина. – Эти ребята – постоянные клиенты бара. Быдловатые, невоспитанные, по пятницам жутко напиваются. И юмор у них своеобразный. Но ничего плохого они бы нам не сделали.

– Ничего не сделали? – ахнула я. – Своеобразный юмор? Да он лапал меня! А стоять и выслушивать о себе всякие гадости – это нормально, по-твоему?

Катерина опустила глаза.

– Я знала, что мы можем их встретить, поэтому попросила тебя перейти на другую сторону. Но ты, Вера, такая упрямая!

Автомобиль осветил арку фарами. Мы обе напряглись, но машина проехала дальше. Здесь почему-то пахло подгоревшими грибами. Видимо, кто-то на ночь глядя решил затеять готовку, не уследил и теперь распахнул настежь окна. Я выглянула из арки, осмотрела пустую улицу и зачем-то небо. Высоко над крышами домов желтела луна. Вздохнув, вернулась к Катерине, которая по-прежнему сидела на асфальте, прислонившись спиной к стене.

– Кто ты такая? – спросила наконец я. – И как познакомилась с моим отцом?

– С твоим отцом мы познакомились в кафе, – ответила брюнетка. – К тому злосчастному бару он не имеет никакого отношения.

– Но, видимо, к злосчастному бару имеешь отношение ты? – спросила я. – А папа знает, чем ты занималась?

– Ничем непотребным я там не занималась! – выпалила Катерина. – Сейчас надумаешь себе. Я просто танцевала.

– Просто танцевала?

– Да! – Брюнетка вскинула голову и с вызовом посмотрела мне в глаза. Так разозлилась, будто я уже публично обвинила ее в самых страшных грехах. – Я, если хочешь знать, хорошо танцую. В балетную школу пыталась поступить.

– Значит, не так уж хорошо танцуешь, раз не поступила, – ответила я.

– Ноги затекли, – пожаловалась Катерина. – Поможешь встать?

Пару секунд я простояла рядом, а потом все-таки протянула ей руку.

– Не беспокойся, танцы уже в прошлом, – сказала Катерина, пытаясь в темной арке разглядеть время на наручных часах. – Поздно уже.

– Ложишься спать по режиму? – ехидно спросила я.

– У меня с утра дела.

– Маникюр?

Катерина на мгновение замялась.

– Ладно! – выдохнула она. – Я заметила, как ты в тот раз отреагировала на мою фразу по поводу поиска себя. Сейчас у меня есть работа, но я бы не хотела о ней распространяться.

– Это еще какая? – с подозрением спросила я. Те ужасные парни и бар не выходили из головы…

– Я фасовщица на кондитерской фабрике. Упаковываю печенье. График сменный. Отцу не говори. И теперь ты довольна?

Катерина снова с раздражением поглядела на часы.

– Более чем довольна, – честно сказала я. – А отцу почему не говорить?

– Потому что эта работа – не предел моих мечтаний, – сердито ответила брюнетка. – Неужели непонятно? Но мне нужно чем-то платить за комнату и вот это все… – Катерина ткнула пальцем в свою короткую джинсовую курточку. – Моя мечта о танцах рухнула, а жить на что-то надо. Без образования особо не разгуляешься. Я уже много где поработала и знаю, что фабрика – это временно. Я найду что-нибудь крутое и творческое. Поэтому и называю этот жизненный период поиском себя, понятно тебе?