Каждый второй уик-энд - Эбигейл Джонсон

Видимо, у мальчишек сборы растягиваются на целую вечность. Шли минуты, и я вздохнула, опуская сумку с камерой.

Из квартиры напротив, через одну от Адама, вышел парень лет под тридцать с редеющими светлыми волосами и улыбнулся мне. Не знаю, чем это объяснить, но его улыбка меня совсем не тронула, не то что улыбка Адама.

– Привет. Не думаю, что мы встречались раньше. Я только что сюда переехал.

Я переступила с ноги на ногу, поворачиваясь к нему спиной, и вытащила свой телефон. У меня не было настроения любезничать с соседями. Ну, со всеми, кроме Адама.

– Сожалею, – пробормотала я.

Парень рассмеялся слишком громко для шутки, а я сделала вид, что отвечаю на звонок, надеясь, что он уловит намек.

Намек он понял, хотя и не сразу.

– Ладно, не отвлекаю. Надеюсь, как-нибудь поутру еще увидимся. Мы, ранние пташки, должны держаться вместе, верно?

Я вроде как кивнула и рассеянно махнула рукой в его сторону, делая вид, что увлечена разговором по телефону. После того как он ушел, мне пришлось прождать Адама еще пять минут, он появился в верблюжьем пальто с флисовым воротником. От укладки «только что с постели» не осталось и следа, зато поблескивали влажные волосы. Легкая щетинка на подбородке тоже исчезла, и теперь его кожа выглядела совершенно гладкой. Мне стало интересно – он побрился для фотографии или для меня?

Я подхватила свою сумку.

– Я себя сегодня чувствую пятилетней.

– Да ладно, – произнес он с неуверенной улыбкой. – А что это значит?

Я вытащила из кармана морковку от Шелли.

– Когда ты в последний раз лепил снеговика?

– Может, в детском саду.

– Тогда мы перенесемся назад, в те времена, когда ели зубную пасту и спали по часам. – Я схватила его рукой в перчатке, отчего он округлил глаза, и потащила к лестнице. – Не то чтобы я когда-нибудь ела зубную пасту. – Я оглянулась на него через плечо. – Но ты вроде как похож на тех, кто это делал.

– Ты довольно злая для девушки, которой я позволил болтаться в своей комнате весь вечер, – сказал он, но в его голосе прозвучал намек на смех.

– Ты не отрицаешь любовь к зубной пасте.

– А что ты тогда делала в детском саду?

– Я была воришкой. Таскала все самое вкусное из ланч-боксов других детей. А потом как ни в чем не бывало разгуливала с пакетами чипсов, спрятанными в колготки. Поверь, я бы предпочла быть пожирателем зубной пасты.

– Так ты была девочкой со странностями?

– О нет, я была очень популярна. – Я ухмыльнулась ему и толкнула двойные стеклянные двери подъезда. – У меня была самая вкусная еда.

Я повела его на площадку у соседней начальной школы, огороженную невысоким забором, перепрыгнуть через который не составляло труда. Конечно, дети могли уничтожить нашего снеговика в понедельник, но мне хотелось дать ему шанс.

Я наснимала много кадров с акцентом на руках Адама, пока мы скатывали фрагменты туловища и громоздили их друг на друга, после чего отступили назад, чтобы оценить результат.

– Хм, – ухмыльнулась я.

– Да, кажется, мы что-то не то сделали.

– Или, наоборот, сделали блестяще. Смотри, он будет снеговиком средних лет с пивным животом.

– Или мы случайно поменяли местами нижнюю и среднюю части туловища.

– В любом случае я его украшу. – Я добавила нос-морковку и отыскала два камешка для глаз. Он все еще выглядел незаконченным, но поблизости не оказалось ни одного дерева с ветками, до которых мы могли бы дотянуться, поэтому я размотала свой шарф и завязала его на шею снеговика. – Так гораздо лучше. – Я осмотрела наше безрукое творение и сделала медленный панорамный снимок. – Вот что чувствовал доктор Франкенштейн. Ха.

– Не совсем то, на что ты надеялась?

– Не совсем. Я имею в виду, посмотри на него. У него нет рта. Он не знает, как выразить свои чувства. – Я подалась вперед. – Ты счастлив, Мистер Снеговик? Ты будешь обвинять нас в своем паршивом детстве? – Я показала на нашего снеговика и повернулась к Адаму. – Ну, я ничего не могу сделать, когда он в таком виде. Может, у тебя получится поговорить с ним?

Адам шагнул вперед и положил руку на плечо Мистера Снеговика, одновременно проделывая что-то другой рукой, чего я не могла видеть. – Вот, – сказал он, отступая в сторону. – Он простил нас и готов воспитывать собственных неполноценных детей.

У Мистера Снеговика под носом был вырезан полукруг. Он улыбался. И я тоже.

Мы расположились перед Мистером Снеговиком, убедившись, что он хорошо виден на заднем плане, и сделали снимок. Адам не позволил мне даже прикоснуться к телефону и целую минуту внимательно рассматривал фотографию, прежде чем решил, что все получилось.

– Доволен собой? – спросила я, когда мы отправились на детскую площадку в поисках аттракционов, не успевших покрыться льдом.

В ответ он лишь пожал плечами. Ну и ладно.

Качели оказались единственным доступным развлечением.

– А твои родители ладят друг с другом? – спросила я, работая ногами и снимая на камеру свои коленки, в то время как Адам лишь слегка покачивался.

– Уточни, что значит ладят.

– Они могут разговаривать друг с другом без адвокатов? Или находиться в одном помещении, не выкрикивая непристойностей? Пристают к тебе с просьбами шпионить для них?

– На прошлой неделе моя мама испекла папе его любимый пирог и передала с братом. Просто так.

– Вау. Это… даже не знаю, как это назвать.

Адам повернулся ко мне, обвивая рукой цепочку качелей. Я не могла удержаться и на несколько секунд подняла камеру, делая вид, будто хочу убрать ее в сумку, а на самом деле – чтобы запечатлеть его.

– Все так запутанно. Люди расстаются, когда больше не любят друг друга. Когда мой отец съезжал, мама помогала ему собрать вещи. Они в буквальном смысле делали это вместе.

– Ты наверняка догадываешься, почему они разбежались.

Адам опустил взгляд на свои руки. Похоже, я задала не тот вопрос. Может быть, произошло что-то ужасное, как если бы его родители узнали, что они родственники. Я подавила дрожь и сменила тему разговора, пока Адам окончательно не впал в ступор.

Мы покинули качели и нашего снеговика и побрели обратно. Снег повалил крупными хлопьями. Чем ближе мы подходили к дому, тем медленнее протекал наш разговор, пока не иссяк на парковке.

– Что ж, было весело, – сказала я.

– Да. – Адам держал руки в карманах и с таким интересом разглядывал здание, словно забыл о моем существовании.

Супер.

Я взглянула на наш этаж.

– А там будет совсем не весело.