Протяни мне руку - София Максимова

Бес тоже, не проронив ни слова, просто смотрел на собеседника. По его лицу нельзя было догадаться, что он на самом деле думал обо всем услышанном, какая волна гнева и обиды поднималась в его душе от лицемерных признаний бывшего друга. Какую, черт возьми, карьеру ему прочила мать, что пара писем другу, отбывающему за него срок в колонии или пару визитов, могла бы напрочь разрушить его перспективы? Да в наше время, чуть ли не у каждого второго депутата или чиновника есть срок за плечами. Не говоря о том, что за решеткой должен был оказаться именно Цыпленок! Поэтому Дима не верил не единому лживому слову Вити, но был готов досмотреть этот спектакль одного актера до конца.

– Но ты же не в обиде на мою мать? – продолжил Куриленко. – Мать есть мать, пойми. Но и для тебя она много сделала, ты не можешь этого отрицать, – мужчина нагловато глянул Бесу в глаза.

– Это всё? Отпускаю тебя с миром, – хмыкнул Бес. – У меня есть дела.

– Ты ещё злишься, я вижу… даже понимаю тебя, – не смущаясь, продолжил Куриленко. – Будь я на твоем месте, я бы… – он не успел договорить, так как его перебил вконец взбешенный этими рассуждениями Дима.

– Ты бы никогда не был на моем месте! А знаешь, почему? Ты всегда думал только о своей заднице, предпочитая при этом, чтобы всё затеянное тобой дерьмо разгребали другие! – закричал Бессонов. – Мать он послушал! Она тебя, что? За руку всюду водила? Семнадцать лет прошло, черт тебя дери! Или расскажи лучше, как ты снюхался с моей бывшей девушкой! Хотя нет, не рассказывай! Теперь мне похер на всё это! Так что засунь все свои извинения… куда подальше и катись!

– Я знаю, что ты вправе злиться на меня… если бы я мог что-то изменить… – на лице мужчины застыло скорбное выражения вины и раскаяния, но глаза были холодны. – Наташа сама пришла ко мне. Говорила, что никогда тебя не любила, и ты это знал. И я подумал, что ты потом и сам не захочешь встречаться с бабой, которая тебя так отшила. А я? Почему бы и нет…

– Да, потому что это долг дружбы – не волочиться и не укладывать в постель бывшую девушку друга, которую он любит! Но тебе всегда было плевать на меня и такие понятия, как дружба и преданность…Поэтому я не понимаю, на хрена тебе моё прощение? Зачем ты пришел?

– Мне нужна твоя помощь, больше не к кому обратить! – выпалил Куриленко и ободренный молчанием Беса продолжил. – Мне нужны деньги. Большая сумма… Пять миллионов рублей. Я задолжал очень влиятельным людям. У меня будут серьезные проблемы, если я не отдам их в течение пары недель.

– У меня нет таких денег. Ты пришел не по адресу, но даже, если бы были, то будь уверен, что я нашел бы им более хорошее применение… – равнодушно ухмыльнулся Бес.

– Ты не понимаешь, – Куриленко вскочил с кресла и стал нервно расхаживать по комнате. – Меня даже не убьют, нет… Подбросят наркоту или повесят какую-то мокруху, чтобы засадить на зону и уже там… сделать всё, чтобы я мечтал о смерти.

– Кажется, всё возвращается на круги своя… – опять ухмыльнулся Дима, от чего бывший друг, забыв о смирении и кротости, зло бросил.

– Тебе жалко, да? Я же знаю, что у твоего бизнеса дела идут хорошо, деньги есть… Я всё выяснил про тебя. Или ты так хочешь отомстить мне? Воспользоваться моей ситуацией?

– Мстить? – рассмеялся Бес. – Да на хрен ты мне нужен! До того, как ты объявился, я и не вспоминал о тебе. И нечего считать мои деньги.

– Дим, я всё верну, честное слово. Не сразу, конечно. Но верну. Хочешь с процентами? Только помоги…– Куриленко нервно заламывал руки.

– Уж не знаю, в какое дерьмо ты вляпался на этот раз, но помочь не могу, – Дима был непреклонен.

– Это всё Богатырев, мой начальник. После того, как умер его младший сын, он просто с катушек слетел… Только пьет и играет, – видимо Куриленко воспринял фразу Беса как вопрос, поэтому пустился в объяснения, надеясь разжалобить друга. – Он меня познакомил с влиятельными людьми из Москвы, несколько раз мы собирались вместе, пили и играли… Потом ставки стали расти, и меня уже хотели вывести из партии, но Богатырев и его друзья из руководства вписались за меня, поручились, сказали, что я при деньгах… Бес, ты не поверишь, как мне везло! Какие карты! Деньги сами плыли в руки! С каким уважением и завистью на меня смотрели! Но потом удача словно отвернулась, я думал, что ещё смогу отыграться… но прогорел окончательно. Теперь они насели, буквально взяли за горло. Я боюсь, Бес. – Цыпленок почти плакал.

«Жалкое зрелище», – подумал равнодушно Дима, а вслух сказал:

– Витя, у меня нет таких денег, всё в обороте. Мой бизнес просядет, если я вот так выведу такую сумму. В конце концов, у меня всего лишь сеть автосервисов в городе, а не нефтяные скважины по всей стране. Ты пришел не по адресу. А теперь мне, правда, пора. Дела.

Куриленко только молчал, со злостью глядя на Беса и сжимая кулаки, а затем вышел, громко хлопнув дверью.

Задумчивый Дима отправился домой. Кто бы мог подумать, что всё так обернется?

Женя встретила мужчину теплыми объятиями и вкусным ужином, а заметив его настроение, принялась шутить и поддразнивать. Сидя на кухне со своим маленьким разношерстным семейством, попивая ароматный чай и глядя на улыбающуюся девушку рядом, Бессонов ощутил, что по-настоящему счастлив, а главное – он действительно забыл о бывшем друге и своей первой любви, отпустив все мысли о них. Больше в его жизни им не было места, даже в самых мимолетных воспоминаниях.

– Дима, а у меня для тебя новость! – вдруг встрепенулась Женя. – Ты заметил, как за эту неделю набрал вес Мухтар? Я присмотрелась, и оказалось… – она неуверенно замялась, – что Мухтар… это Муха! И, кажется, она в положении…

– Но ты же говорила, что это пес, – улыбнулся мужчина.

– Ну… у меня никогда не было собаки, а со стороны она выглядела как пёс… лохматый и кастрированный… – протянула Женя.

– Ясно, не нужно было в таких вопросах доверять девственнице! – засмеялся Бес, за что получил шутливый тычок под ребра.