Мой босс, соперница и я - Ольга Иванова

— А-а-а… — протянула Соня с видом знатока.

— А ты что делаешь? Тут.

— Гуляю с Таней, — она показала на меня. — Это помощница дяди Никиты.

— Да? — Иван кинул равнодушный взгляд в мою сторону. — Понятно…

— У него вообще две помощницы, но на другую только что упала елка, она разозлилась и ушла, — поделилась Соня. — А Таня осталась. Мы теперь с ней маму будем ждать. И Никиту.

— Понятно…

— А ты придешь ко мне на день рождения? Вань, а? — девочка дернула ушедшего в виртуал дядю. — Он в январе, помнишь?..

— Приду, да… — рассеянно отозвался тот.

— Ура! — Соня захлопала в ладоши. — А у нас торт будет, с единорогом! Мама обещала…

— Круто…

Разговор у них явно не клеился, и Соня как-то приуныла.

— Давай не будем мешать дяде, — предложила я, — а лучше вернемся к нам в приемную и порисуем.

— А ты умеешь рисовать единорога? — сразу взбодрилась девочка.

— Попробую, — с улыбкой пообещала я. — Я, конечно, не художник, но…

Единорог у меня получился скорее похожий на жирафа, но Соня осталась довольной, и на минут пятнадцать, пока она старательно разукрашивала его, в приемной воцарилась тишина и спокойствие. Вскоре Лика вернулась с пирожными и сладкой улыбкой на лице.

— А я вот что купила, — пропела она. — Вкусные, со взбитыми сливками. Любишь? — вопрос адресовался Соне.

— Не знаю, — она пожала плечами. Похоже, после вспышки гнева Лики у елки ей не так-то просто будет вернуть расположение девочки. — Я больше с шоколадом люблю.

— А тут и с шоколадом есть, — вытащила свой козырь Лика и поставила перед девчушкой коробочку с прозрачной крышкой. — Бери что хочешь…

Цель все же была достигнута, и глазки Сони загорелись. Она сама открыла крышку и выхватила пирожное. Слопала его в один миг и потянулась за другим.

— Ну что, вкусно? — Лика спрашивала ее, но торжествующе поглядывала на меня. Неужто и тут решила соревноваться? Мне даже стало несколько смешно: нашла, в чем тягаться.

После двух пирожных и надкусанного третьего Соня вернулась к разукрашиванию жирафа-единорога, я же наконец получила ответ от последней испанской компании и побежала их распечатывать. Затем сложила в папку и понесла в кабинет Акулову.

— Ой! — вдруг вскрикнула Соня.

— Что такое, милая? — преувеличено обеспокоилась Лика.

— Живот болит…

— Это потому что кто-то очень любит пирожные, — пожурила ее Лика.

А Соня снова ойкнула, а потом застонала.

— Сильно болит? — я вернулась из кабинета генерального.

Девочка смогла лишь кивнуть и со стоном сложилась пополам.

— Это не могут быть мои пирожные, — тут же запротестовала Лика, бледнея. — Они из дорогой кондитерской… И вообще…

— Да навряд ли это они, — отмахнулась я, взволнованно глядя на скрюченную Соню. — Слишком мало времени прошло. Соня, а где именно тебе болит? Вверху, внизу, сбоку?

— Не знаю, — захныкала та. — Но больно… Очень…

— Так, — я глянула на Лику, — звони ее матери…

Лика схватилась за телефон, быстро набрала номер, взятый с оставленной записки.

— Не берет трубку… — сказала потом. — Уже три раза перенабрала…

— Акулову звони, — я тем временем стала щупать лоб девочки: нет ли жара. Вроде, не чувствуется…

— Тоже не берет. Что делать, Тань? — в голосе Лики слышался неподдельный страх. — Ведь нам же влетит… Сделают еще виноватыми… Не уследили…

— Тебя только это волнует? — рявкнула я на нее, сама не ожидая от себя такой эмоции. — Скорую вызывай!..