Сердце для любимой - Мария Геррер

– Макс, что-то ты не договариваешь… – не выдержала я.

– Да нет, все нормально. Просто хочу понять, как ты тут живешь? Без знакомых, без связей, без денег? Впроголодь. Да еще и ухитряешься радоваться жизни.

Я невольно рассмеялась:

– Чудной ты. У меня все только налаживается, и это прекрасно. Я свободна и меня не пилят по пустякам, как постоянно делал мой отчим. Знакомые у меня уже появляются. Работа есть, пусть пока и не та, о которой мечтаю. Значит, и деньги на жизнь есть. Да и много ли мне надо? И я живу не впроголодь. Просто не могу позволить себе перепелиные яйца, но это, поверь, не самое главное.

– Ты, смотрю, оптимистка.

– Это потому, что я умею радоваться мелочам.

– И какая мелочь порадовала тебя сегодня?

– Хорошо провели вечер. Разве этого мало?

– Аня, ты чудо! – чему-то тепло улыбнулся Макс. – Мне бы твою жизнерадостность. Я сегодня страшно устал. Все меня злили. А рядом с тобой мне просто очень хорошо. Завидую твоим друзьям, им повезло.

– Странно, но друзей у меня нет. Были знакомые в Златогорске. Но только знакомые – некогда было дружить, я училась и работала. А в Питере мне повезло с соседями. Они для меня как семья. А теперь еще и ты. Мне с тобой тоже легко и просто.

– А Богдан?

– А что Богдан? Просто твой одноклассник. Думаю, тоже хороший парень. Скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты. Он мне сегодня помог отвезти заказ. И договорился с Дариной о выставке моих картин. Но тут он мне не поможет. На Дарину мои работы впечатления, похоже, не произвели. Она предпочитает абстракционизм.

Мы закончили уборку, и я подошла к окну. Золотые огни звездами мерцали в бархатной темноте.

– Посмотри, какая красота, – подозвала я Макса. – Ночной город всегда загадочен и немного страшен. Есть в нем что-то таинственное и мистическое. Щекочет нервы и завораживает. Согласен?

Макс подошел вплотную и взял меня за руку. От его прикосновения приятный холодок пробежал по коже. Странно, что бы это могло значить?

– Согласен. А ты фантазерка, – тихим бархатным голосом ответил он.

Рука Макса осторожно скользнула по моему плечу, холодок снова накатил на меня приятной волной и замер на затылке. Я боялась пошевелиться. Мне хотелось, чтобы это длилось долго-долго.

– Нет, – он нагнулся к моему уху, и его дыхание обожгло меня. – Ты не фантазерка, ты мечтательница.

Теплые ладони Макса легли мне на талию. Погладили спину.

Мы были одни в огромном городе. Весь мир был где-то далеко. Остались только я и Макс, вдвоем в безграничной вселенной. Никогда и ничего подобного со мной не происходило. Мне захотелось прижаться к нему, обнять. «Но вы едва знакомы», – шепнул мне внутренний голос. Да, это правда. Едва знакомы! О чем я только думаю?

Мне не хотелось покидать тот фантастический мир, куда я случайно попала на несколько мгновений. Но благоразумие вязло верх, и я отступила от Макса в сторону.

Он опустил руки и отвернулся:

– Прости, не хотел тебя обидеть.

– Я не обиделась… – он не поверил. Я не стала разубеждать.

Неловкое молчание затянулось.

– Пожалуй, пора спать, – нарушил его Макс. Он все еще не смотрел на меня. – Завтра у нас обоих много работы и надо рано вставать. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, – эхом ответила я.

Он вышел с кухни, а я посмотрела ему вслед и ничего не сказала. Хотелось его остановить. А что было бы дальше? То, чего пока у меня еще не было. Я теряла голову. Как-то слишком быстро, неожиданно и, пожалуй, не вовремя. Попыталась мыслить здраво, отогнала мысли о Максе. Машинально хлебнула остывшего чая и пошла к себе в комнату.

Сон улетучился. Я убрала с мольберта начатый портрет и поставила на него большой чистый холст. Начала судорожно рисовать. Будущая картина уже возникла у меня перед глазами. Руки работали быстро, словно боясь, что разум возобладает, и я передумаю. Азарт не давал мне остановиться и гнал вперед.

Рисовала без эскиза. Он мне здесь не нужен. Настроение я поймала и смогу передать его. Портрет получится интересным, я уверена. Попрошу Макса позировать и даже заплачу ему за это. Все должно быть по-честному.

Я передам то, что ощутила сегодня. Очнулась от работы, когда на часах было уже почти четыре утра. Отступила назад, и посмотрела, что получилось. Результат меня удивил. Макс смотрел через плечо, уверенный, гордый, с взглядом прирожденного аристократа. Он холоден, ироничен, но где-то в глубине его стальных глаз теплится огонек. Любви, нежности или чего-то еще, неведомого мне?

Именно таким я вижу его, чувствую. Безалаберный Макс, который не умеет мыть полы и жарить яичницу предстал у меня в образе потомственного дворянина. Но почему, откуда такое ощущение? Может, таким я увидела его первый раз. И не важно, что он был обнажен, и я приняла его за маньяка. Было в нем что-то, чего я не могу передать словами, что-то неуловимое. Не зря я не могла от него глаз отвести.

То, что у меня получилось, мне очень понравилось. Именно так вдохновение и накатывает – нежданно-нагадано. Интересно, а что скажет на это Макс? Наверное, удивится, что я вижу его в таком свете. Для сантехника-разнорабочего однозначно неожиданно. Ему, наверное, это польстит. Но шестое чувство говорило мне, что я не ошиблась с образом.

В комнате было прохладно. Я нырнула под одеяло и свернулась калачиком. Сон начал окутывать меня. Теплая рука Макса опять опустилась на мою талию, погладила плечи. Его дыхание обожгло щеку. Я плотнее закуталась в одеяло. Пусть это тепло подольше сохранится на моем лице. Спокойной ночи, Макс!

* * *

Проснулась поздно и с ужасом поняла, что могу не успеть с выполнением заказа. Завтракать было уже некогда, и я сразу приступила к работе. Было бы интереснее работать над портретом Макса, но сейчас не до этого. Ближе к обеду я пошла на кухню, и увидела через открытую в ванную дверь сидящего в позе роденовского мыслителя на табурете Макса. Он задумчиво смотрел на бачок от унитаза.

– Ну, и насколько все серьезно? – поинтересовалась я.

– Пока не понял. Уникальная система поплавка и уплотнителя донного клапана, – задумчиво произнес он, и потыкал пальцем колготки, намотанные на бачок. – Надо будет их заменить.

Ну, в этом он, похоже, специалист. Уверена, скоро Макс с проблемой разберется.

– Составишь мне компанию? А то одной скучно есть, – пригласила я его присоединиться к моей трапезе.

– Чай, пожалуй, попью. Но заварю его сам. Я это никому не доверяю.

– Да, чай у тебя великолепный получается, – улыбнулась я, доставая из холодильника вчерашние деликатесы. – Твои одноклассники столько всего принесли, на неделю хватит! Фрукты я отдала Вале и Олежке, ветчину дяде Саше – он к ней неравнодушен. А остальное потихоньку будем есть все вместе.