Дом потерянных душ - Евгения Кретова

– Вот и проверим крепость ваших нервов, – она поймала себя на мысли, что «вы» он не заслуживает, поправила: – Ты еще пожалеешь, что со мной связался.

⁂

Чем дальше от Москвы, тем меньше деревеньки, тем сильнее занесены они снегом. Тем больше грузовых машин, которые бросали из-под колес на лобовое стекло грязный снег вперемешку со льдом и гравием – им оказались изрядно посыпаны спуски.

Тем ярче романтика дороги.

Аделия демонстративно отворачивалась от Макса, не реагировала на его вопросы и в конце концов вообще сделала вид, что уснула. Хотя пару раз – Макс был уверен – отключилась и на самом деле: плечи опустились, лопатки прижались к спинке, а голова безвольно покоилась на подголовнике. Тогда из приоткрытого рта девушки послышался характерный звук.

«Неужели храпит», – он прислушался.

Точно, новая знакомая тихо похрапывала. Макс чуть сбросил скорость – девушка повисла на ремне безопасности и тут же вскинула голову, соловыми глазами осмотрелась. Заметив Макса, величественно распрямилась. И тайком вытерла слюну из уголка рта.

– Подъезжаем уже, – он улыбнулся. – Минут пятнадцать.

– Слушай, а если меня твоя мать узнает?!

Макс пожал плечами:

– Ну узнает и что? Ты же, когда гадала, не знала, что она моя мать…

– Нет, это понятно, но как мне сейчас реагировать – сделать круглые глаза «ах, это вы, вот неожиданность»? Или делать вид, что мы не знакомы?

Макс это не продумал. Мозг лихорадочно выбрасывал варианты решения, складывал причинно-следственные связи.

– Сделай вид, что не узнала. Свою профессию не скрывай. Психолог, потом в разговоре скажешь, что астролог и таролог или как там у вас… Только про мага в пятом поколении не говори, побереги мои нервы, – девушка фыркнула в ответ. – Если мать напрямую спросит, знакомы ли вы, скажешь – да, вы приходили ко мне в салон. Не знала, что вы интересовались судьбой именно Макса. Сразу не призналась – было неловко. Чувствовала себя не в своей тарелке. Ну и всю эту вашу женскую лабуду про стеснение и природную скромность.

– Чего это лабуду? – Аделия обиделась.

Макс снисходительно покосился на нее, фыркнул.

Он свернул с дороги, снизил скорость: теперь они пробирались по узкой проселочной дороге. Слева и справа – деревья, ветви били по кузову, скреблись в стекло. В синеватом свете вечерних сумерек их лапы казались когтистыми и живыми, казалось, что покачивали они ими вслед, грозили расправой и неминуемой гибелью.

Узкая дорога вывела их к поселку. Одна улица, серые от времени покосившиеся избы-трехоконки на окраине, в каких горел свет и поднимался дым над крышами, в каких окна были заколочены, а тропинки от зубастых заборов до крыльца – девственно чистыми. Если не считать редких цепочек собачьих следов.

– Я думала, это дачный поселок, – пробормотала Аделия.

– Почти. Это деревня, в которой летом оживает почти каждый дом. А зимой – что-то около двадцати дворов. В основном в центре поселка.

В самом деле, чем дальше они пробирались по узкой дороге, тем более живым казался поселок: дрались, кувыркаясь в снегу, собаки, на них сверху вниз поглядывали взъерошенные коты, лениво отворачивались и дергали острыми ушами. Вдоль дороги бежали подростки – парнишка лет десяти и девочка помладше на вид – оба раскрасневшиеся, с ледяными катышками на штанах и пуховиками нараспашку, конечно. Крохотные деревянные избы здесь уже перемежались с солидными коттеджами из кирпича, с ажурными калитками и голубыми елками в палисаднике. К одному из таких домов они и подъехали.

Двухэтажный дом в окружении заснеженных яблонь; темная горбатая крыша и две открытые террасы – на первом и на втором этаже. Светлый облицовочный кирпич, коричневые рамы стрельчатых окон. Под крышей – круглое окно с витражом: расчленённый фигурным переплётом на восемь частей распустившийся нежно-голубой полевой цветок. В неярком свете заходящего зимнего солнца цветные стекла переливались, будто крылья стрекозы. Цветок, наивный и нежный, смотрел на приехавших с любопытством.

Аделия прильнула к стеклу, наблюдая, как он поворачивался за ней, словно подглядывал.

– Красота какая, – прошептала девушка. – Это вы сами все придумали?

– Нет, тетка купила его пару лет назад, когда они решили с семьей сюда перебраться. Каринка, их с дядей Димой младшая, школу закончила, уехала в Смоленск учиться. Тетка с дядей свою квартиру в Вязьме дядькиному старшему сыну от первого брака отдали, а сами переехали сюда. Вить родовое гнездо так сказать.

Машина остановилась у гаража, Макс заглушил двигатель, посмотрел через зеркало заднего вида на близнецов. Аделия с интересом разглядывала мужчину:

– Так у вас большая семья?

Макс кивнул, приготовился загибать пальцы:

– Моя мать – младшая сестра тети Светы, это раз. Отец, это два. Тетя Света и дядя Дима – три и четыре, Каринка, их дочь и моя племянница, пять. Но она сейчас в больнице, завтра к ней съездим. Дальше Генка и Александра, тот самый старший сын дяди Димы от первого брака, которому досталась квартира, с женой. Их дети – Ольга и Вадька, шесть и тринадцать лет соответственно. Скорее всего приедет дядь Димин второй сын, Данил. Это еще пять человек. Если Каринку выпишут, она приедет со своим парнем. А Данька, скорее всего приедет со своей женой. Но у них там сложно, по пять раз на день сходятся-расходятся, поэтому не знаю… – Он развернулся к Аделии: – Ну что, будим твоих спиногрызов? А то наблюдающее из окна кухни семейство лопнет от любопытства.

В самом деле, в просвет между штор то и дело высовывалось лицо. Пожилая дама выглянула, тут же исчезла и вернулась через пару мгновений в очках-половинках. Из-под ее руки материализовался нескладный подросток, явно любитель K-pop, иначе зачем еще в тринадцать лет розовые волосы? С другого угла шторы выглянула другая дама, в которой Аделия уже узнала недавнюю посетительницу, Римму Аркадьевну.

– Слушай, а почему твоя мать Симбирцева, а ты – Александров? – спохватилась она прежде, чем он успел выйти из машины.

– Она оставила девичью фамилию, когда выходила замуж за отца. Специально, чтобы дети не были с ней одной фамилии и в школе нас не дразнили… Эй, молодежь, подъем! – заспанные близнецы хлопали глазами и оглядывались.

Увидев особняк, прильнули к стеклу, прошептали восторженно:

– Вот это до-ом.

– Вот там бы жить, где окно с цветком, – мечтательно добавила Василиса и запнулась, очевидно заметив розововолосого Вадьку.