Как-то раз на рождество... - Барбара Ханней

— Папа!

Голос Иви раздался в темноте, когда Хью уже покидал ее комнату.

— Тебе что-то нужно, детка?

— Ты можешь заправить мне одеяло?

— Конечно.

Недавно купленный ночник в форме мухомора стоял на ночном столике Иви, отбрасывая теплый розовый свет на кровать

— Ты же хорошо укрыта, — сказал он, подойдя к ней ближе. — Что я должен сделать?

— Папа, — занервничала Иви, — заправить одеяло не значит накрыть меня.

— Нет? А что это означает тогда? — Он снова на мгновение почувствовал себя беспомощным.

Иви выпятила вперед нижнюю губу, ее темные брови сдвинулись вниз, девочка хмуро посмотрела на отца.

— Ты должен знать.

— Должен?

Хью проглотил ком в горле. Он не мог вспомнить, чтобы его отец когда-либо подворачивал ему одеяло. Обычно это делала мама...

— Извини, Иви. У меня никогда не было маленькой дочки.

Она повернула голову в сторону двери, которая вела в комнату Джо:

— Джо знает, что сделать.

— Ну ладно, — Хью вздохнул. — Просто... потому что... потому что у нее есть маленькие братья и сестры. — Но Иви продолжала дуться, и Хью добавил: — Я бы очень хотел подоткнуть тебе одеяло, как надо, дорогая.

— Не называя меня так.

— Почему нет?

— Она называла меня так.

— Кто? Джо?

— Нет. Горилла.

Конечно, Иви имела в виду Присциллу. Хью с трудом смог подавить улыбку.

— Обещаю так тебя больше не называть, — торжественно заявил он. — А теперь расскажи мне, как Джо заправляет тебе одеяло.

Иви погладила кровать.

— Она садится сюда.

— О да, конечно, — сказал Хью, присаживаясь на край кровати.

— И она рассказывает мне сказку, но ты не должен рассказывать сказку.

Хью почувствовал облегчение. Рассказывать сказки он не мастак. И внезапно его озарило: ему вовсе не нужно расспрашивать дочку, что и как делает Джо.

— Я, кажется, знаю, что ты от меня хочешь, — сказал он.

— Что? — спросила она. Ее зеленые глаза радостно заблестели.

Хью взял ее за руку.

— Я должен съесть тебя, начиная с кончиков пальцев. — Он шутливо зарычал и начал покусывать ее пальцы.

— Нет! Не надо меня есть! — восхищено завизжала Иви.

— Нет? Тогда я должен щекотать тебя? — предположил он, щекоча ее бока.

— Нет, нет, — возразила она со смехом.

— Опять неправильно? — Он издал преувеличенно громкий вздох. — Ну, тогда, разу меня ничего не получается, я должен просто обнять и поцеловать тебя на ночь.

— Да! — с возбужденным криком она протянула руки.

И Хью обнял ее.

Его сердце разрывалось от любви и нежности. Она была его маленькой девочкой. Только его. Она была такой крошечной и теплой и пахла душистым мылом, которым Джо обычно мыла ее чувствительную кожу.

— Я люблю тебя, папа.

— Я тоже люблю тебя, детка.

Хью снова обнял ее, а потом опустил на постель, и девочка счастливо откинулась на подушки.

— Мне нравится, когда ты говоришь так.

— Детка?

— Да.

— Хорошо. Мне тоже. Буду так тебя называть. — Он поцеловал ее в лоб.

— Я так рада, что ты приехал и забрал меня. Эллен сказала мне, что ты приедешь, и я ждала тебя так долго.

Сердце Хью сжалось от боли.

— Я тоже рад, что нашел тебя. А теперь спокойной ночи! Спи крепко!

— Да.

Иви обняла единорога и закрыла глаза. Горло Хью сжалось от волнения. Как быстро эта маленькая девочка открыла ему свое сердце!

Отправившись к себе, он вспомнил, что обещал Джо позвонить Присцилле.

Но, подумав, решил отложить разговор на завтра. Ему ведь нужно тщательно подготовить речь, прежде чем позвонить, необходимо раз и навсегда отбить у Присциллы охоту лезть в его дела и оскорблять Джо.

Когда, в полдень следующего дня, он позвонил Присцилле, та, узнав его номер, сразу перешла в атаку.

— Привет, Хью, — промурлыкала она. — Какая приятная неожиданность! Что я могу сделать для тебя, любимый?

Он думал, что, как следует подготовился к этому разговору, но внезапно его способность концентрироваться — выручавшая его в деловых переговорах — дала сбой, и шестое чувство подсказало Хью, что ему надо быть настороже, уж слишком приветливо и дружелюбно разговаривала с ним Присцилла.

Она что-то затевает?

— Любимый, ты меня слышишь? — раздался голос Присциллы в телефонной трубке.

Она называла его любимым, когда они были вместе, но такое нежное обращение представлялось ему теперь абсолютно бессмысленным, и Хью стиснул зубы.

— Добрый день, Горилла, я надеюсь, ты уже успокоилась.

— Прошу прощения?

— Я сказал, что, я надеюсь, ты уже...

— Нет. Как ты назвал меня?

— Не знаю. Я звоню Присцилле, не так ли?

— Ты сказал «горилла».

Он действительно так сказал?

— Боже мой, нет! — возразил он. — Ни в коем случае. Ну и как твои дела?

— Я спокойна, как ясный полдень. Провожу время совершенно сказочно — пью чай в «Рице».

— Как мило!

Да, она действительно находилась в «Рице»; он даже слышал скрипичное трио, играющее Моцарта на заднем плане.

— Ты ни за что не догадаешься, кто сидит рядом со мной, — произнесла она ласковым тоном.

Хью отвлекся на секунду или две, пытаясь осмыслить ее вопрос.

— Ну и?

— Джо и Иви.

— Что?!

Его волосы встали дыбом. Сегодня утром Джо и Иви отправились в город осматривать достопримечательности.

Присцилла захихикала.

— Какое удачное совпадение, не правда ли? Я столкнулась с бедняжками, как раз когда они покидали Гайд-парк.

Было более вероятно, что она преследовала их.

— Хью, ты должен сказать своим иностранным знакомым, чтобы они никогда не выходили в Лондоне без зонтика. Бедняжки промокли насквозь и жутко замерзли. А малышка Иви рисковала подхватить пневмонию. Конечно, я настояла на том, чтобы они зашли в «Риц» и обсохли.