Только он - Эльвира Смелик

Когда вернулся домой, вошёл в квартиру, в прихожей сразу нарисовалась мама, оглядела с пристальным вниманием.

– Дима, ты почему телефон с собой не брал?

– Правда не брал? – он не притворялся, действительно удивился. – Забыл, наверное.

А что, мама уже названивала, проверяя, жив ли он и здоров?

– На нем куча входящих. Он тут почти не замолкая гудел.

Телефон сиротливо лежал на полочке для всякой мелочи. Дима забрал его.

Ну да, куча входящих, ещё и сообщения в мессенджере. Это кому же он так понадобился?

Ой, бли-ин! Ксюха!

Они же встретиться договаривались. А Дима даже не вспомнил о ней за всё время. Ни разу.

И делать-то теперь что? Как объясняться? Не скажешь же правду «Прости, Ксюш. Из головы вылетело». Любой другой, может, и сказал бы, но с ней так – как-то не по-человечески. И мыслей, будто назло, никаких не появлялось. Совсем никаких. А мобильник опять загудел, застонал, затрясся от ужаса, и голос в нём тревожно подрагивал.

– Дим! Дима. Это ты?

– Ксюш. Да, я. Кто ж ещё?

– С тобой всё в порядке?

Она не предполагала, что о ней могут забыть или расчётливо её продинамить, решила, с ним что-то произошло.

– Конечно, в порядке, ничего не случилось, – вваливаясь в собственную комнату и плотно прикрывая дверь, торопливо заверил он, но сразу спохватился. – В смысле, ничего особенного не случилось.

В телефоне воцарилось молчание. Дима метнулся к окну, чтобы из прихожей точно было не разобрать, что за бред он собирается нести в своё оправдание, и услышал, не столько осуждающее, сколько растерянное:

– Тогда… почему?

Ксюша остановилась на вопросе, не уточняя, не конкретизируя, предполагая, что он и так всё поймёт. И пришлось договаривать за неё, теперь уже медленнее и предпочтительно многословней, выторговывая себе дополнительные секунды на подумать:

– Почему я не пришёл? Извини. Ксюш, извини! Я сейчас всё объясню. Понимаешь…

Да что бы такое сказать?

– Ну-у, пока ехали домой, машина заглохла. Пытались сами что-то сделать, а не получилось.

Вроде бы вполне реалистично, но Ксюша почему-то засомневалась:

– Правда, заглохла?

– Ну да! – решительно подтвердил Дима.

– Или всё-таки что-то другое, а ты просто не хочешь сказать?

– То есть?

Неужели она знает? Что на самом деле он сначала просто торчал дома, потом отвозил гостью. Может, случайно увидела? Но – как, когда, где?

– Не хочешь сказать, чтобы я не волновалась, – пояснила Ксюша. – Вдруг вы попали в аварию.

– Да ну что ты? – выдохнул Дима с облегчением. – Какая авария? Не накручивай, реально заглохла.

– Но я тебе звонила, а ты не отвечал. – Нет, она не обвиняла, похоже, она тоже оправдывалась. – И я подумала…

– Ксюш, – перебил он. – Ну не отвечал просто потому, что не слышал звонков. Звук оказывается был отключён. – С каждой фразой врать становилось всё проще, хотя звук действительно был отключён, и эти совпадения по мелочам только ещё больше вдохновляли. – А пока то да сё, замотались. Искали, кто бы до сервиса подбросил, потом ехали, и там ещё договаривались.

И, конечно, папа не мог подобное сделать в одиночку, отправив сына домой. Ага. Но Ксюша зацепилась за другое.

– А сам почему не позвонил? Не предупредил. Ты же мог, если…

Если был жив, в здравом уме и твёрдой памяти.

– Да, конечно, мог, – опять перебил её Дима. – И как раз хотел, когда домой вернулись, а оказалось телефона нет. Я его в машине забыл. Пришлось за ним опять до сервиса пилить. Ну, честно, не было никакой аварии. – И желая окончательно её успокоить, добавил: – А, чтобы ты совсем уж поверила, убедилась, ну, хочешь, я сейчас подъеду.

И опять Ксюша ответила не сразу, сначала переспросила с осторожностью:

– Подъедешь? – то ли сомневалась в истинности его слов, то ли, словно камешек перекатывая фразу в собственном сознании, вникала в её смыл, рассматривала с разных сторон, потом всё-таки определилась, проговорила убеждённо: – Не надо. Я верю. И я уже дома.

Но от этого её искреннего и рьяного «Я верю» на душе стало паршиво, и потому в ответ вырвалось само, не менее рьяное:

– Я и к дому твоему могу. Только адрес напомни.

– Правда, подъедешь? – кажется, она улыбалась. – Прямо сейчас?

– Конечно, – по-прежнему вдохновлённо заверил Дима. – Я же сказал.

– Но…

И уже в который раз он не дал ей договорить:

– Ксюш, всё! Уже еду. Скоро увидимся. Адрес давай.

– Я сообщением скину. Чтобы тебе не запоминать.

– Ага. Хорошо. Всё, до встречи.

Дима убрал от уха телефон, и как-то сразу трезвые мысли включились, и он спросил сам у себя: «И?»

Что это вообще было? Настолько заврался, переборщил? Сначала ведь подумал, как обычно, вот он поклянётся непременно доказать, что способен на подвиг, и Ксюша успокоится, примет заверения только на словах. Тогда и он успокоится, выдохнет с облегчением, что на самом деле ничего не пришлось делать, просто пламенно пообещать. А тут нафига-то рванул дальше: «Подъеду! Конечно! Уже в пути!»

А может, он всё правильно решил? И лучше уж встретиться с Ксюшей, чем торчать дома и думать, перебирать события вечера и собственные ощущения.