Потеря поля - Эбби Глайнз

Эйса пригласил меня на вечеринку, Райкер флиртовал со мной, другие парни подмигивали и улыбались мне в коридорах, и все было в порядке. Я уже привыкла к тому, что меня больше не игнорируют. Это все еще удивляло меня, но я не падала в обморок. Я была так зла на Нэша, что поддалась этой ненависти и решила, что у меня к нему иммунитет. Или я, по крайней мере, смогла бы направить свою энергию на него по-другому. Но потом парень извинился. Этого извинения было недостаточно. Но мое чертово глупое сердце что-то почувствовало. Почему так трудно все еще ненавидеть его? Он сделал мне больно. Был жесток.

Правда заключалась в том, что в глубине души я его простила. Я просто не хотела этого признавать. Нэш причинил мне боль и даже если он заставлял мое сердце трепетать, то не должен был знать этого. Он не заслуживал этого знать.

Мне было все равно на его хромату. Все равно, играет ли он в футбол. Все равно, если он начнет сидеть в библиотеке за чтением во время обеда и станет затворником. Ни одна из этих вещей не изменит то, что я чувствовала к нему. Меня никогда не привлекала его популярность. Только его сердце. Нэш был добр, когда другие этого не делали, и я молча любила его. Однако его смех над словами Райкера все еще звучал в моей памяти.

— Уже определилась с нарядом? — спросила мама из открытой двери моей спальни.

Я обернулась и увидела ее с бокалом красного вина в руках и улыбкой на лице. Она была слишком взволнована этим, потому что знала о моих чувствах к Нэшу. Их было трудно скрыть от моего единственного друга в жизни. Она моя мама. Направляла меня, ожидая от меня самого лучшего, и не позволяла мне уйти от ответа или быть неуважительной. А еще она была моей лучшей подругой.

— Наверное, — ответила я, вытянув руки и поворачиваясь по кругу.

Перемерив всю новую одежду в своем шкафу, я вернулась к самой первой вещи, которую вытащила. Синяя джинсовая юбка, доходившая до середины бедер, и винтажная футболка с V-образным вырезом. Бледно синий цвет заставлял мои глаза сиять, а слово «Мечтатель» на лицевой стороне было идеальным. Особенно на сегодняшний вечер.

Я указала на сапоги.

— Либо сапоги, либо каблуки. Я подумала, что сапоги лучше, если мы закончим на полевой вечеринке.

Мама улыбнулась, как легкомысленный подросток.

— Сапоги определенно. Они идеально сочетаются с этим нарядом. Смело, сексуально, повседневно. Мне это нравится. Я могу украсть его.

Я покачала головой.

— Нет. Ты не наденешь это.

Мама положила руку на бедро и подняла бровь, глядя на меня.

— Намекаешь, что я слишком старая, чтобы носить это?

— Нет, но в нем ты будешь выглядеть лучше. Я не хочу, чтобы моя мама превзошла меня, — честно ответила я.

Ей это не понравилось. Улыбка превратилась в хмурый взгляд.

— Ты что, издеваешься надо мной? Таллула, дорогая, ты потрясающая. Молодая и красивая внутри и снаружи. Ты всегда такой была. Независимо от того, какого ты размера, ты красавица, которая также является лучшей частью меня. Ты — мое единственное великое достижение в жизни. Я горжусь тобой больше всего в этом мире. Никогда не верь, что ты что-то меньшее. Держи голову высоко.

Я подняла руку, чтобы остановить ее, иначе она продолжит, и я никогда не буду готова вовремя.

— Мам, ладно. Я знаю, что ты любишь меня. Мне не следовало этого говорить. Ты можешь надеть любую мою одежду. Все равно нас всегда принимают за сестер. У меня хорошие гены. И я должна быть благодарна

Она снова начала улыбаться.

— Ты нервничаешь. Не стоит. Нэш Ли — счастливчик. Ты идешь с ним сегодня вечером и знаешь, это он должен нервничать. Он у тебя в руках.

Я закатила глаза. Мама была большим мечтателем, чем я.

— Говорит моя мама и мой самый большой поклонник. Это Нэш. С чего ему нервничать? Он никогда не был толстым ребенком, который пытался слиться со стенами.

— Таллула, — снова начала она, и я поспешила остановить ее.

— Мам, я шучу. Просто дай мне подготовиться. Нэш был моим увлечением с тех пор, как я начала здесь учиться. Это неизбежно. Я буду нервничать.

Мама вздохнула и пожала плечами.

— Ладно. Хорошо. Готовься. Но посмотри на себя в это зеркало хорошенько. — Она уже повернулась, чтобы уйти, но одарила меня последней улыбкой. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Наконец я снова осталась одна.

Посмотрев на свое тело в зеркале, как теперь сидит одежда на мне. Я все еще чувствовала то же самое внутри. Внешний облик изменился вместе с размером моей одежды. Но уверенность приходит не от того, можете ли вы носить короткую юбку или нет. Она идет изнутри.

— Ты хороший человек. Умная. То, как ты выглядишь не определяет тебя, — прошептала я девушке в зеркале.

Эта девушка все еще была такой новой для меня. Я не узнавала себя, когда видела свое отражение. Мне всегда требовалась секунда, чтобы вспомнить, что это я.

Хотя мое отражение не могло ответить, я кивнула ей. Затем улыбнулась, потому что я была чрезвычайно драматична. У меня оставалось тридцать минут, чтобы надеть сапоги и решить, поднять или распустить мои волосы.

Неужели я был настолько поверхностным?