Почувствуй это снова - Ольга Вечная

Через пару минут мы заходим в главный, самый большой корпус и начинаем стягивать куртки.

Вокруг всё деревянное: и пол, и потолок, и стены, и мебель. В гостиной – огромная искусственная ёлка до потолка, украшенная дешевыми бумажными гирляндами. Переходник рядом утыкан вилками с небезопасно торчащими проводами.

Я изгибаю бровь и говорю вслух:

– Бли–ин! Надеюсь, не загоримся. Лично я бы на ночь поставила часового.

Все, кто услышал, громко смеются. Кроме Матвея. А хотелось бы, чтобы остроумие оценил именно он. Люба фыркает: «Ей ничего не нравится!», но на этом всё. Она никогда не умела держать удар.

Мы поднимаемся на второй этаж и бросаем вещи в свободную комнату с двумя кроватями. Застываем, смотрим. Нас по–прежнему аж четверо. А еще мы дружим.

– Кто же будет здесь спать? – театрально спрашивает Захар. И сразу же добавляет: – Пожалуй, я. Фигово мне, не обессудьте.

Падает на койку и принимает позу эмбриона.

– Тебе помощь нужна? – спрашивает Матвей.

Я решаюсь посмотреть на Мота и понимают, что тот выглядит обеспокоенным. Немедленно хочется что–то сделать, чтобы сгладить ситуацию и помочь. Следуя порыву, подхожу ближе и присаживаюсь на корточки.

– Захар, ты как? Заболел? – спрашиваю осторожно. – Давай я лекарства поищу? Только скажи, что нужно, вы тут самые медики.

Захар приоткрывает один глаз и смотрит удивленно.

– Ты плачешь? – пугаюсь я.

– Да. На вас троих без слез не взглянуть, – ржет в подушку. – Всё норм. Просто посплю. Окей?

– Юля, пойдем, – говорит Матвей. – Он большой мальчик, знает, что делает.

– Хорошо, ладно.

Мы втроем выходим в коридор и спускаемся по лестнице. Каждое движение, взгляд и слово кажутся значимыми. Мы не были в одной компании, не будучи в паре. Я смотрю на Матвей как будто другими глазами. Вообще, всё очень сильно изменилось.

Я думаю о том, что возможно, сегодня скажу ему о беременности. Открою рот и произнесу: «Между нами всё кончено. Но я не буду препятствовать твоему общению с ребенком, если вдруг у тебя появится такое желание».

Без Захара углы треугольника становятся особенно острыми. Я по инерции кладу руку на низ живота, где находится объект будущих обнимашек. В настоящем мне их адски не хватает.

– Что с ним, Мот? – спрашиваю громче. – Я клянусь, у Захара слезы на глазах.

В этот момент со второго этажа сбегает Кристина, обгоняет нас, спешит куда–то и грандиозно поскальзывается! Матвей не теряется и ловко ловит. Грохот стоит! Я на пару шагов отступаю.

– Вау. Спасибо! – выдыхает она в полуметре от пола, пялится на Мота, который всё еще держит ее на руках. – А ты кто, мой герой? На парах я тебя не помню.

– Матвей, – отвечает он, улыбнувшись. – Приглашенная звезда. А ты, экстрималка?

– Заметила, что звезда. Кристина.

Ее глаза загораются восторгом, а у меня открывается рот. Вот так просто?

Да ладно!

На доселе равнодушном лице Матвея мелькает, кажется, интерес. Губы растягивает улыбка. Третий острый угол вырывается из треугольника и становится самостоятельным звеном. Помогает Кристине встать на ноги, а потом любезно соглашается открыть для нее пиво.

После этого момента меняется всё. Нас не было минут пять: пока укладывали Захара спать, пока спасали Крис... Спустившись вниз, я понимаю, что за это время народ успел как следует накидаться.

В гостиной настоящий кипиш! Крики, смех, звон посуды. И куча, просто куча стопок и пластиковых стаканчиков! Пьяные громкие тосты во славу универа и факультета.

Пока я оглядываюсь и привыкаю к атмосфере, шустрые девчонки, в том числе Люба, во всю сортируют продукты и нарезают салаты. Парни кучкуются и болтают. Кто–то разливает по стопкам водку. Кто–то готовит шампуры для мяса.

Я же... переминаюсь с ноги на ногу, почувствовав себя не в своей тарелке. Опасливо ищу глазами Матвея, не нахожу. Раздражение придает сил.

Я опираюсь на спинку стула и громко спрашиваю:

– Чем–нибудь помочь? Кому–нибудь?..

Меня не слышат. Или делают вид, что не слышат. Слезы на глаза зачем–то наворачиваются, но я обещаю себе быть легкой и компанейской. Не мнительной.

Пару минут слоняюсь по кухне, но так и не придумываю себе дело. Матвей обнаруживается у окна, он во всю болтает с одним из моих одногруппников, кажется, они обсуждают машины. Минуту спустя ребята куда–то уходят. Кристина скачет следом.

Возвращаюсь к стулу.

Безымянный парень, охочий до бэушных леденцов, появляется внезапно. Вручает стопку и говорит:

– Ледяная, попробуй, Юля. Кайф! Пробуй–пробуй, – подносит к моему рту.

Я резко отклоняюсь, примирительно улыбнувшись. Делаю шаг назад. Пульс чуть ускоряется, я хочу домой. Народ начинает скандировать:

– Пей! Пей! Пей!

Да я бы выпила, но не сегодня! Стараюсь отшутиться. На меня начинают давить, настырно уговаривая. Парней так много вокруг! Они наперебой рассказывают, как правильно пить, как запивать, что потом будет. Делятся опытом и историями.

Я же стою с этой стопкой и не понимаю, что делать. Рядом с Матвеем никогда не лезла за словом в карман. Сейчас же... я просто удивленно всех разглядываю и растерянно улыбаюсь, как дурочка.

Безымянный обнимает меня за плечи.

– Смелее, девочка. Давай! Такая куколка, а зажатая, – подначивает. – Пара стопок и расслабишься. Весь день впереди, мы по пять раз успеем протрезветь. Выпей, Юлёнок. Славик плохого не посоветует, – и указывает на себя. – Не расплескивай, котен. Выпей до капельки.