Почувствуй это снова - Ольга Вечная

Глаза бегают. Всегда понимала, что так будет: мы с Матвеем расстанемся, любовь со школьной доски обречена на провал. Тысячи раз мне об этом говорили родители и знакомые. Матвей такой. Вот именно такой, как ведет себя. Не хороший, не любящий, не преданный!

Все эти годы я морально готовилась к худшему. Но переживать вживую это оказалось в миллиард раз больнее! Если бы я не слышала монолог Любы и безумной любви к Матвею и помощи, что она ему там оказывала, то решила бы, что Матвей всё это делает специально, чтобы превратить мою жизнь в ад.

Показать, как ему круто и весело без меня. А то я ж не в курсе будто бы.

Наш разрыв пошел ему на пользу.

Рандомная особь и гормоны.

Подонок. Ненавижу! Просто ненавижу!

Нам с малышом надо как–то продержаться до утра.

Иду к выходу, надеваю пуховик, ботинки.

Выбегаю на улицу, но резко останавливаюсь на крыльце. Потому чуть дальше вижу перед собой Матвея. Он ведет Кристину за руку в сторону снегоходов. Вместе с ними еще несколько парней и девчонок.

Позади хлопает дверь. И позади раздается голос Захара:

– А ты чего не идешь?

– Это небезопасно, – говорю в ответ.

– И что?

Я поворачиваюсь к нему и говорю:

– Хочешь поцеловаться?

Глаза Захара чуть расширяются. Он бросает взгляд вдаль, словно прикидывая, заметит ли с такого расстояния Матвей. Потом изъявляет.

– Ты самая красивая здесь, но пожить мне хочется больше.

– Спасибо за комплимент.

– Я покурить вышел, – Захар достает сигарету, подкуривает.

Делаю несколько шагов в сторону и говорю со вздохом:

– Не понимаю, какого черта он приперся.

– Вот и я, – улыбается он. – Ничего не понимаю.

– Пойду пройдусь.

Спускаюсь с крыльца и направляюсь к редким деревьям. Вдыхаю свежий хвойный запах — хорошо здесь! Красиво, ярко, аж глаза слепит. Снег чистый–чистый, хоть растапливай и пей воду. Откуда–то издалека раздаются крики и хохот.

Ко мне присоединяются Славик, Сергей и еще пара человек.

С этого момента куда бы я ни пошла, чем бы ни занималась, меня все время окружают ребята. Пытаются затащить то в снег, то на плюшки, то напоить. Приходится упорно быть «скучной и правильной».

Матвей же успевает всё! Куда бы я ни пошла, чтобы не видеть его счастливого в окружении поклонниц, он неизменно оказывается поблизости. С врубленным на максимум природным обаянием. Шутит, смеется. И все вокруг него – то же. Кроме меня, разумеется.

Темнеет. Ближе к ночи мясо съедено, часть запасов выпита. Бани натоплены. Я в тихом бешенстве.

Поначалу я не собираюсь переодеваться в купальник, даже не знаю, зачем бросила его в сумку. Но разделись все, и я вновь оказалась белой вороной в свитере. Пришлось.

Желающих погреться в баньке насчитывается много, а вот рабочая парилка — всего одна, поэтому полуголый народ, слегка протрезвев, расположился в общей гостиной за столом. По очереди тянут жребий, кто с кем идет париться. Вроде бы так веселее и пикантнее.

Захар сидит у окна с сигаретой и молча следит за обстановкой. Его левый глаз жутковато–красный, как у терминатора, поэтому парня никто не трогает. Вдруг заразен?

Попросить не курить в помещении я не решаюсь, дабы не показаться еще душнее, чем есть.

Матвей, раскрасневшийся после захода в парилку, развалился на стуле. Расслабленный и полностью довольный собой. Рядом сидит такая же красная Кристина, они ходили первыми. Вдвоем. Два испытателя.

Вокруг бедер Матвея обмотано полотенце. Остается только гадать, есть ли под ним еще какая–то ткань. И была ли в бане.

Заниматься этим, правда, некогда, потому что Славик и Сергей наперебой объясняют, что я недостаточно пьяная, и их это расстраивает.

В какой–то момент я попыталась трусливо укрыться в спальне наверху, но Захар уже встал, меня быстро нашли и вернули вниз.

Бросаю взгляд на часы.

Трезвой и правда невыносимо.

Пока очередная партия парится, мы играем в игру — достаем карточки из коробки, на которых написаны отрицания, зачастую пикантного или откровенно пошлого характера, и кто делал такое, пьет водку, что разлита по стопкам и пластиковым стаканчикам.

Я украдкой поглядываю на Матвея. Мрачно. Иногда наши взгляды пересекаются.

Кристина достает одну из карточек и зачитывает вслух:

– Я никогда не врал(а) своему парню/своей девушке.

Беру стопку и опрокидываю. Вымученно морщусь, Славик одобрительно улюлюкает. На самом деле я испытываю к нему благодарность — пусть парень и раздражающе активен, но по крайней мере всё время рядом, и я не чувствую себя брошенной.

Кстати, был целый квест раздобыть чистые стопки и наполнить их водой, поставить поближе к себе. Но я находчивая. Бросаю взгляд на Матвея. Он сидит, сложив руки на груди.

Почему–то не пьет.

Очевидно, что играет нечестно. Тогда я тоже буду.

Люба сидит справа от него, на ее шее тот самый безвкусный кулон. Кристина что–то шепчет Матвею на ухо, тот улыбается. В очереди у туалета она уточнила, не против ли я, что они столько времени вместе проводят. Уж очень огненное знакомство вышло. И парень классный. Ответа, впрочем, не дождалась.

У классного парня влажные после душа волосы, и кожа на плечах пятнами из–за перепада температур: баня/снег.

Кристина касается его плеч, трет пальцами, словно пытается выравнять цвет. Увлекшись, она перебирает, гладит. Я стараюсь укрепить дзен мыслями о том, что никогда ему этого не прощу, и что он свое получит!

При этом прекрасно понимаю, как это глупо и по–детски. Не дура я, к сожалению.

Ему на меня плевать, он ничего ко мне не чувствует. И помогает, с той же водкой, исключительно по–дружески. И ребенку нашему, наверняка, не обрадуется.

Теперь я это вижу определенно. Раньше разные мысли бродили, а теперь я до конца усвоила — конец.

Ему очень хорошо без меня. Не нужна больше.

Он вырос из детской любви. У него другие девушки. У него их много. Какое невообразимое унижение, что мне по–прежнему нравится только он. Что я из своих чувств не выросла!

Маша вытягивает следующую карточку и читает громко:

– Я девушка и я никогда не испытывала с парнем оргазм.

Ооо! Кристина бросает всё, торопливо хватает стопку и выпивает, явно опасаясь, что кто–то решит, что она не преуспела в этом святом деле. Еще и на Матвея пялится не то смущенно, не то кокетливо.

Остальные девчонки скромно смеются. Кто–то выпивает, кто–то нет. Я чувствую покалывание, поднимаю глаза и понимаю, что Матвей пялится. Не то на меня, не то на мою грудь. А все вокруг — на него.