За стеклом - Наталья Нестерова

Лена готовилась к вечеру у Аллы с лихорадочностью гимназистки перед первым балом. Ей нужно было доказать самой себе, что она все еще привлекательная женщина. Но убедиться в этом можно было только при помощи окружающих, в особенности, говоря честно, — мужчин.

Это был ее первый выход в свет в новом обличье. Лена перерыла свой гардероб, но дочь забраковала все наряды.

— Смешение стилей, — качала головой Настя, — как будто ты раздела в подъезде какую-нибудь мать семейства.

— Я и есть мать семейства.

— С такой прической?

Лена примерила Настины юбки, узкие и короткие, и пришла в ужас. Разглядывая себя в зеркале, она поразилась тому, как легко одежда превращает добропорядочную женщину в пошлую кокетку.

В конце концов Лена достала с антресолей коробку со своими прежними, двадцатилетней давности, нарядами. Пересыпанные нафталином, они хранились, чтобы потом быть разрезанными на кусочки и послужить орнаментом для покрывала в фольклорном стиле. Черное кримпленовое, с яркими красными маками платье, которое Лена носила еще до замужества, выглядело вполне современно.

— Класс! — одобрила дочь. — Мама, ты совсем не поправилась. А синтетика — модный писк. Только потеть в ней нельзя. Но ты ведь танцевать не собираешься?

— Не собираюсь, — сказала Лена, которая плохо понимала, на что готова отважиться.

Чтобы выветрить запах нафталина, Лена платье постирала и высушила утюгом.

— Нужны сапоги, — заявила дочь.

— С платьем? — удивилась Лена. — Сапоги для зимы и осени.

— Ты ничего не понимаешь. Тонкие, длинные, до колена. У Таньки такие есть. Сейчас позвоню, она принесет.

— Ни за что чужое не надену!

— Мама, ты хочешь папу вернуть? Нам с Петькой нужен отец.

— Но при чем здесь чужие сапоги до колена?

В итоге Лена все-таки натянула сапожищи, черные лакированные, на большой платформе.

— Чего-то не хватает, — задумчиво сказала Настя, глядя на маму в необычном одеянии.

— К этим сапогам, — буркнула Лена, приноравливаясь к походке на котурнах, — не хватает кнута или плетки. И я смогу изображать садистку-извращенку на маскараде. Дочь? У нас с тобой точно шарики за ролики не заехали?

Настя, которая собственноручно нарядила маму и сделала макияж, была совершенно не уверена в том, что родную маму в подобном виде можно выпускать на люди. Но свои сомнения Настя поборола:

— Без экспериментов истины не установишь! Мама! Не бойся! Но лучше поезжай на такси.

Как назло, то есть ко всеобщей радости, вернулись погожие деньки — бабье лето. Москвичи сбросили пальто, наслаждались последним теплом, и Лена не стала дополнять свой гламурный антураж стареньким плащом. Ехала в платье и сапогах — вот бы Сидоркин порадовался ее эстрадному стилю, будто скопированному с какой-нибудь поп-дивы.

В метро (еще чего, без острой необходимости на такси тратиться!) на Лену оглядывались. На переходе и после пересадки дважды пытались пристать молодые люди с короткими стрижками. Непривычная к вниманию окружающих, Лена чувствовала себя голой и беспомощной, одновременно — слоном на ярмарке, на которого все таращатся.

Лене казалось, что народ к ней принюхивается, так как душок нафталина ожил и, смешавшись с духами, давал о себе знать странным ароматом.

Алла хлопнула в ладоши при виде подруги.

— Ну ты даешь! Впрочем, хорошо, мне нравится.

В комнате, потягивая коктейли, сидели шесть человек. Лену познакомили с присутствующими, но она мгновенно забыла их имена, потому что в устремленных на нее глазах мужчин нахально светился пошлый интерес, а у женщин — неприкрытое раздражение.

«Ладно, — подбадривала себя Лена, — подавитесь. Надо было еще клипсы нацепить, как у гадины Ивановой».

— Лена, это Игорь Шульгин. — Алла голосом выделила его имя и еще для надежности сама скрепила руки новых знакомых.

Лене послышался вздох женского облегчения.

— Поэт, переводчик, — продолжала Алла, — замечательно интересный человек и прочая, прочая. Игорь, это моя школьная подруга, женщина загадочная и непредсказуемая.

«Назвать меня загадочной и непредсказуемой — все равно что трехногой», — подумала Лена, но увидела себя в зеркале из-за плеча Аллы и обреченно кивнула — непредсказуемая, вполне.

Шульгин был длинноволос, лохмат и производил впечатление человека, имеющего обыкновение спать в одежде.

— Что вы будете пить? — спросил он Лену.

— Минеральную воду, пожалуйста.