Стань моей свободой - Ольга Арунд

И умираю от одного-единственного движения, под аккомпанемент его хриплого рыка.

Умираю и понимаю, что мне мало. И не только мне.

— А теперь давай по-взрослому, девочка.

Ну как может уносить от одного только голоса? Видимо, может.

Опираясь спиной на стену, я сбрасываю туфли, скидываю брюки и отправляю туда же куртку. Всё, что на мне сейчас — кружевное бюстье и блузка, которая была завязана узлом. До того, пока я её не развязала.

Ян всё ещё полностью одет, но меня это не волнует. Я прохожу дальше, оставляя его за спиной.

Гостиная должна быть большой, но в темноте плохо угадываются размеры. Диван, пара кресел. Мне на плечо ложится рука. Очень вовремя. Не поворачиваясь, я удерживаю её на плече и веду Яна к дивану.

— Я так похожа на девочку? — насмешничаю, разворачиваясь.

— Ты ни на кого не похожа.

Комплимент и мы оба это понимаем.

Рубашка остаётся где-то там, и я снова, с нескрываемым удовольствием, глажу его шею, грудь и живот. Фантастика, но впереди ещё интереснее и я легко толкаю его на диван.

И также легко снова сажусь на Яна, увлекаемая его руками. Вот только сейчас нам ничего не мешает и его ладони издевательски медленно скользят по моей спине, обводят ягодицы и я задыхаюсь стоном, когда одна его рука не останавливается на завоёванном.

— Мы куда-то спешим? — роняю я сквозь сорванное дыхание, и рука исчезает.

Более того, Ян показательно откидывается на спинку дивана, положив туда же обе руки. Ненадолго. Потому что когда его целую уже я сама, он не может сдержаться, вжимая меня в своё тело ещё сильнее.

А я не могу оторваться. Целую и прикусываю, наслаждаясь каждым хриплым вздохом, отзывающимся глубоко внутри меня.

— Алис-с-са! — Ян дёргается, когда я добираюсь до самого главного.

Сегодня меня впечатляет в нём абсолютно всё.

Его ладони снова лежат на спинке дивана, пальцы добела сжимают обивку, но он всё же приподнимается, когда я стаскиваю с него брюки. Вместе с бельём. Мы же хотим по-взрослому…

И снова удовольствие — чистое, не смазанное ни нашим коротким знакомством, ни неловкостью.

Да и какая неловкость, если я больше не могу не двигаться. И я приподнимаюсь, чтобы посмотреть в его глаза и коснуться языком губ, а опускаюсь под звучание двойного стона прямо в его руки, сжавшие ягодицы.

Ноги раскрываются шире, поясница прогибается сильнее и грудь касается груди, когда он прижимает меня к себе. Мы должны были растянуть экстаз надолго, но обоих то и дело бьёт разрядами взаимного удовольствия.

— Откуда ты… — одним сильным движением Ян опрокидывает меня на диван, — такая?

— Из твоих кошмаров, — честно признаюсь я, перед тем как снова забыть о том, что это значит.

Меньше всего мне хочется вспоминать именно это. Потому что я злюсь ещё больше, чувствуя, как раздражает футболка враз ставшую чувствительной кожу. На не приехавшего Андрея, хотя мог бы! На понимающую всё и даже больше Олесю. На Кира, хотя он тут вообще не при чём.

И, идя в душ, понимаю, что проблема не в Яне.

Она во мне.

Глава 11

Бессонница.

Эта зараза приходит ко мне редко, но если вдруг появляется, то всё, даже подходить к кровати бессмысленно. Поэтому я заказываю два тоста с ветчиной, гордо именуемые сэндвичами, и кофе. Уже третью чашку за вечер. А куда деваться, завтра за руль и мне хоть как надо проехать эти несчастные триста километров.

Как раз будет время придумать достойные извинения.

Признавать свою неправоту — одно из тех умений, которому мне пришлось научиться, чтобы не потерять самых близких. Людей, для перечисления которых хватит пальцев одной руки. И Андрей тоже входит в их число. Самый лучший, самый понимающий, самый правильный, и последнее добивает сильнее всего.

Много ли тех, кто готов равняться на превосходство мужа, друга, любовника? Сложнее только терпеть рядом безамбициозного вечно ноющего зануду.

В нашей сложной паре зануд нет, зато истеричка во всей красе. И чем ближе мы с Андреем становимся друг другу, тем заметнее проигрывают мои вспыльчивость, эгоизм и отстранённость. Как же, Андрей ведь такой идеальный! И, естественно, не по мою честь. За прошедшие четыре года мне сообщили об этом раз пятнадцать, вряд ли меньше. В самых разных вариациях, от едва заметного намёка до откровенной грубости.

О чём вообще говорить, если даже Олеся впечатлилась настолько, что прямо меня послала. К Андрею.

Вздохнув, я подхожу к окну. Свобода, счастье. Счастье, свобода. Неужели нельзя совместить? Я не домохозяйка и не мать, и вряд ли захочу ими стать в ближайшие лет десять. Слишком убийственным оказалось моё собственное разочарование в родителях, чтобы я захотела повторять опыт.

Да у меня даже гурами не выдерживали — выпрыгивали из аквариума и бились об стену, предпочитая засохнуть на ковре. А их я даже кормила вовремя.

Аккуратный стук в дверь отвлекает от рассматривания соседнего офисного здания. Сэндвичи, которые я уже не хочу, и кофе, от которого тошнит. Закрыв окно и задёрнув гардину, я подхожу к двери. А может ну его, этот ужин, и всё-таки попробовать лечь спать? Вдруг повезёт.

Как бы там ни было открыть всё равно придется, и я проворачиваю ключ и нажимаю на ручку.

— Ты не выйдешь за него. — Те доли секунды, что мне требуются на реакцию, Ян использует в своих целях — бесстрастно проходит внутрь номера, словно меня тут просто нет.

Грохот хлопнувшей двери может разбудить весь этаж, но он даже бровью не ведёт.

— Пошёл. Вон.

Вот этот вот… индивид просто взял и пришёл. Как будто всё в порядке вещей. Как будто я только его и ждала! Ладони подрагивают от бешенства, и я скрещиваю руки на груди. И хрен с ним, что это защитный жест,