Русская лилия - Елена Арсеньева

Андрей Дмитриевич Блудов, тайный советник и камергер, был хорошо известен в придворных и дипломатических кругах, однако до поры до времени великий князь Константин Николаевич не следил за его карьерой. Ну, сын знаменитого Дмитрия Блудова, бывшего министра юстиции, председателя Государственного совета и Комитета министров, ну, блистательно служил в русских посольствах в Вене, Ганновере, Лондоне, ну, назначен чрезвычайным посланником и полномочным министром в Греции… Однако было принято решение перевести Блудова в Саксонию, а потом и в Бельгию. За новым назначением он явился в Санкт-Петербург, и тут Константин Николаевич пригласил его к себе для приватной беседы.

Собственно, Блудов не увидел в этом ничего особенного: персона нового греческого короля сейчас интересовала многих, очень многие задавали ему самые неожиданные вопросы о Георге… Но вдобавок ко всему Андрей Дмитриевич был весьма умен и догадлив — иначе не сделал бы столь замечательной карьеры! — и понимал, что вопросы отца дочери-невесты о молодом, неженатом короле отличаются от досужего любопытства по поводу матримониальных планов Георга и его любовных связей. Андрей Дмитриевич успел полюбить Грецию и был взволнован положением ее дел. Король ее был очень молод, совершенно не искушен в делах правления, тем паче в столь непростой и совершенно чуждой ему во всем, вплоть до религии (Георг был лютеранин, а большинство греков исповедовали христианство, за исключением малой горстки мусульман), стране…

— Нет ничего удивительного в том, что его величество немедленно оказался под влиянием прогерманской группировки, которая выдает себя за крайних патриотов, — рассказывал Блудов. — Смешная сторона в том, что именно они были инициаторами отречения Оттона. Однако лишь потому, что их не устраивал сам король! Сам Оттон как личность! А также бездетность королевы… Теперь они сторонники Георга — но только до поры до времени. Они будут поддерживать его всеми силами, если он станет плясать под их дудку.

— В каких вопросах? — насторожился Константин Николаевич. — Они боятся за свою собственность? Их негоции связаны с Германией?

— Конечно, это прежде всего. Именно это определяет их приоритеты.

— А что Георг думает о браке? — спросил великий князь как бы между прочим.

— Считается, что он ищет себе невесту, — пожал плечами Блудов. — На самом деле он находится под сильнейшим влиянием своей фаворитки.

— У него уже есть фаворитка?! Впервые слышу об этом…

— Если вы имеете в виду фаворитку, каждый шаг которой на виду, которая то и дело появляется с королем на публике и фасоны платьев которой копируют модные дамы, то такой фаворитки у него нет. Но та, что есть, накрепко прицепила Георга к своим юбкам, а заодно и, с позволения сказать, штанам прогерманской партии, ставленницей которой она является.

— Так Георга держит около ее юбок любовь или политика? — криво усмехнулся Константин Николаевич.

— Страсть, я бы так назвал это чувство, — пояснил Блудов. — Неодолимая страсть! Он совершенно заворожен этой особой. Ее втихомолку называют ведьмой — не удивлюсь, если в ход были пущены самые изощренные приворотные зелья. И это очень на руку прогерманцам. Одно время они даже мечтали женить его на этой даме, и Георг, надо сказать, был бы не против.

— Она что, принцесса? Герцогиня? — с живейшим интересом спросил великий князь, в котором всякая страсть всегда встречала сочувствие… пусть это даже противоречило его интересам.

— Ходят слухи, что эта особа — дочь Дмитрия Ипсиланти и его невенчаной жены Мандо Маврениус, — сказал Блудов значительно.

— Дмитрия Ипсиланти? — изумленно повторил Константин Николаевич. — Постойте, но он умер уже лет тридцать тому… Даже если ребенок родился в год его кончины, сколько же этому дитятке сейчас лет?!