Искушение сирены - Тесса Дэр

— Думал приберечь его для моей матушки, — сказал Дейви. — Я ведь тут похоже вышел?

— Очень похоже, — сказал Грей тихо. Затем он откашлялся и выдавил улыбку. — А ты у нас красавчик, мистер Линнет. Пройдет несколько лет, и ты будешь разбивать сердца девушек на обоих континентах.

— О нет! — крикнул Куин из «вороньего гнезда»[2] . — Парень по уши втрескался в мисс Тернер. Верно, малыш? Он только о ней и может говорить, Грей. Так что не соблазняй его разговорами о других девушках. Для него не будет другой — по крайней мере, во время этого плавания.

Дейви покраснел и начал запинаться:

— Я… Это не…

Грей засмеялся и хлопнул его по плечу:

— Не могу не одобрить твой выбор, Дейви. Она красивая женщина, к тому же еще и талантливая.

Дейви неловко переминался с ноги на ногу.

— Она на меня и не взглянет. Я это хорошо понимаю, сэр. Я просто…

— Ты нормальный пятнадцатилетний парень. И я таким когда-то был, представь себе. Но меня никогда не удостаивала вниманием леди, хотя бы наполовину такая же прекрасная, как мисс Тернер. — Грей еще раз взглянул на рисунок и вернул его Дейви. — А вот о тебе, Дейви, она, должно быть, высокого мнения, раз не пожалела для тебя целого листа.

Когда София поднималась из люка, она тотчас узнала озорной смех мистера Грейсона, который доносился откуда-то справа.

Она повернула налево.

Прошедший ночью дождь начисто отмыл перевернутый тазик неба, убрав грязные разводы туч и вернув ему яркую голубизну. Солнечные лучи с неистовой радостью плясали по гребням волн, превращая тяжелые темно-зеленые валы в россыпи бриллиантов.

Этот день должен был стать днем ее свадьбы.

София задумалась: так ли ярко сияет солнце у маленькой живописной часовни в Кенте? А что стало с сотнями цветов, специально выращенных для этого случая в оранжерее? Она вспомнила и о свадебном завтраке, так тщательно спланированном и продуманном до последней мелочи, до самой маленькой позолоченной кофейной ложечки. Дожидается ли ее возвращения пастельная пирамида из мороженого, украшенная лепестками роз и миндалем?

Даже если им удалось сохранить ее исчезновение в тайне до сегодняшнего дня… когда она не появится на собственной свадьбе, ее секрет выйдет наружу. Слухи о ее тайном бегстве с загадочным Жерве будут скакать от одной дамы к другой, словно блохи на церковной скамье.

Какую же изощренную шутку она сыграла с ними со всеми! Какой повод для смеха!

Так отчего же ей так хочется плакать?

Стоя на цыпочках, вцепившись в деревянный планширь, она наклонилась за борт, напряженно вглядываясь в бесконечные волны и бурлящую пену, отмечающую след брига. Одинокая слезинка, равная по значимости песчинке, брошенной в пустыне, скользнула из уголка глаза и упала в морскую воду.

Ее внимание привлек неясный блик под водой. Гладкий дротик поднялся из зеленовато-синей глубины, разрезал острым плавником волну и вновь исчез под водой. София ждала затаив дыхание. Существо снова показалось на поверхности — быстрая стрела, легко пронзавшая волны, не отставала от быстрого хода «Афродиты».

— Это корифена, мисс, ее еще называют дорадо, — сказал один из матросов.

Рыба неслась у самой поверхности, иногда описывая быстрые круги, потом снова взмывала вверх и гут же исчезала в туче мелких серебряных брызг, на которых вспыхивала маленькая, но яркая радуга.

София восхищалась необычно большой лобастой головой рыбы, острым лезвием ее темно-синего плавника, идущего вдоль всего позвоночника. Но самым восхитительным были отчетливые радужные оттенки чешуи.

— Какая красота! — сказала она.

Из руки матроса вылетел гарпун, пронзивший рыбу с неприятным хрустом.

— Это обед, — отозвался матрос жизнерадостно. Мужчины бросили сеть и подтащили свой трепыхавшийся улов к борту.

При виде распоротой гарпуном рыбины Софии стало нехорошо, зажав руку ладонью, она отвернулась.

— Не отворачивайтесь, мисс, — сказал матрос. — Пропустите танец цвета.

«Танец цвета?» София бросила взгляд через плечо. Матросы уже втащили рыбу на палубу, и она беспомощно билась на мокрых от воды и крови досках.

— Видите, мисс? Пляска начинается.

Как только он это сказал, рыбья чешуя начала менять свой цвет. София шагнула вперед, зачарованная увиденным. Светло-голубой живот потемнел, став настоящего кобальтового цвета. Полоска травяной зелени вдруг начала отливать ультрамарином с золотыми проблесками. София никогда не видела таких ярких оттенков — ни в природе, ни на картинах. Даже в своих мечтах. На ее глазах рыбина превращалась в живую радугу.

Точнее, умирающую радугу. В последний раз резко выгнувшись дугой, корифена наконец обмякла и побледнела, став такой же бесцветной, как палуба. Вытащив гарпун, матросы снова перегнулись через фальшборт, высматривая новую добычу. А рыбина так и осталась лежать, безжизненная и бесцветная.

Впервые в жизни София почувствовала себя такой опустошенной. Настоящая сказка, поднявшись из глубин океана, мимоходом очаровала ее и тут же исчезла, прекратившись в обед для команды каперского брига.

Она покинула дом, чтобы испытать настоящую жизнь, истинную страсть и великие приключения. Что ж, вот она, реальная жизнь, и она вовсе не так прекрасна, какой рисовалась в воображении.

— Еще одна! — воскликнул один из матросов и, размахнувшись, метнул гарпун. Секунду спустя он торжествующе прокричал: — Попал, черт возьми!

София буквально легла на планширь, чтобы посмотреть на бьющуюся за бортом рыбу. Неожиданное возбуждение горячей волной накрыло ее.

Матросы начали выбирать привязанный к гарпуну линь.

— Можно, я помогу ее втаскивать? — спросила София.

— Что? — проворчал матрос, не ослабляя хватки.

— Можно мне?

Она, чуть нахмурившись, взглянула в белесые глаза матроса и твердо положила свою ладонь поверх его почти черной от загара руки.

Он мгновение смотрел на нее, потом пожал плечами:

— Почему бы и нет?

София схватила веревку обеими руками, и он показал ей, как упереться ногой в фальшборт и как тянуть, перекладывая руки, позволяя веревке сматываться аккуратным кольцом у их ног.

— Готовы попробовать? — спросил он. Она кивнула, и он отпустил веревку.

— Ах! — София громко вскрикнула, когда несколько ярдов мокрого линя выскользнули из ее пальцев. Дорадо оказалась проворнее, чем она ожидала, и к тому же гораздо сильнее. Веревка провисла, и рыба получила возможность продолжить борьбу за свою жизнь.

— Помочь вам, мисс? — спросил матрос.

— Нет, спасибо. Я справлюсь.