Алая нить судьбы - Айлин Лин

Для начала Егорка поручил детям кое-какую работу, чтобы остаться на кухне одному и остро пожалел, что рядом нет Иришки — ее любимых глаз и милой, подбадривающей улыбки очень не хватало, одно её присутствие делало его счастливым, а как администратор она была вообще незаменима — умела организовать любую работу, и условия для нормального творчества — всё-таки это было у неё в крови.

Жана Егор попросил достать и тщательно отмыть на улице у колодца все имеющиеся горшки из глины и дерева, любых форм и размеров. И даже чугунки для приготовления пищи тоже.

Элис он послал за книгой прапрадеда, в которой были записи с рецептами. А сам принялся отмываться от липкого зеленого сока. И самое приятное за сегодняшнее утро — кроме, разумеется, того, что он успел пару раз попасть хворостиной по жопе хитрому магу, и, конечно, того, что он набрал столько чудесного зелья для лечения спины, и еще того, что всё это случилось ранним утром, и его не увидели соседи, а также таинственные опасные аконьеры, — так вот, самым прекрасным было то, что отмыв с себя сок, он обнаружил, что кожа в этих местах стала мягкой и гладкой. Гладкой! Без морщин! Это — после почти мгновенного исцеления спины — было второй чудесной новостью и невероятным волшебством и удачей.

Егор не верил своим глазам — одно дело, когда боль в спине прошла, так и на Земле таблетку выпил, мазью помазал, и — вуаля. И совсем другое, когда практически у тебя на глазах происходит волшебное превращение: морщины на руках и ногах, не простенькие мимические, а именно старческие морщины разгладились и огрубевшая от хозяйственных забот кожа стала мягче, чем была у него там, на Земле. А он ведь тщательно следил за собой раньше — высокий уровень обслуживания в барбершопе подразумевал не только отличный внешний вид, но и ухоженные руки, в том числе маникюр, и даже педикюр. Никому не понравится, что мастер, обслуживающий вас в элитном салоне, будет грубыми, растрескавшимися пальцами цеплять за нежную кожу головы и лица. Только высший класс для дорогих клиентов: шикарный ухоженный вид от кончиков ногтей до кончиков волос. Так вот там Егор ухаживал за кожей рук особенно, но сейчас у Мерил, в теле которой он был, кожа была мягче и нежнее. Не везде, только там, где он отмыл этот чудесный волшебный пахнущий свежей сиренью сок. Так что он закрылся на кухне, снова зачерпнул побольше вязкой зеленой субстанции и скрупулезно размазал по всему телу, стараясь пройтись везде, не пропуская ни одного участка.

Безусловно, весь пол оказался в кляксах липкого зеленого сока, да и сам он представлял собой огромную уродливую зеленую лягушку.

В двери застучали:

— Тетушка, я нашла тетрадку дедушки Джейда!

— Я занята, милая. Поищи в ней все, что касается лупунки и тщательно изучи. А потом помоги Жану отмыть всю посуду начисто — это очень важно для хранения зелья! Когда я закончу, позову тебя.

Упустить такую возможность чудесно преобразиться и — что самое главное — оздоровиться — Егор не мог. Фантомная боль в спине все еще грозным призраком витала рядом, и ее возвращения он категорически не хотел: плавали, знаем. А ведь это состояние у старушки, походу, было постоянным. Из молодого и здорового стать в один момент почти мертвым, а потом старым и больным было очень поучительно и дико страшно.

Егорка уж давно подметил, что если внешний вид привлекательный, то и человеку многое прощается и контактировать с ним приятнее и к нему тянется большее количество людей, чем к старому и не очень симпатичному. Но даже больше, чем внешний вид старушки, его сейчас волновало ее, а теперь уже его, здоровье. Вряд ли и дальше всё пройдет в этом мире так же просто, как добыча этого невероятного лекарства, поэтому ему нужно быть во всеоружии, а значит, как минимум — здоровым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тело зудело и чесалось под зеленой липкой массой, нанесенной со всей возможной аккуратностью, и чтобы зря не терять времени, Егор взял хорошо отточенный нож и принялся отрезать большие лопухи от стеблей, стараясь не поскользнуться на скользком полу.

Мыть его было бесполезно, пока «леди Мерил» разгуливала голяком в зеленых липких подтеках, а навернуться можно было с великой вероятностью. Но и терять время, которое теперь для Егора являлось четким эквивалентом денег, тоже было нельзя. И, напевая песенку: «Нравится мне, когда ты голая по квартире ходишь и несомненно заводишь…», через двадцать минут, когда он практически закончил отделять «вершки» от «корешков», он смыл с себя сок, забравшись в пустое корыто с ногами, оттирая себя кусочком тряпицы и изведя почти целое ведро отстоявшейся за ночь колодезной воды. Сок практически весь впитался в кожу, но там, где его было нанесено слишком много, пришлось убирать тряпицей и оттирать. Делать это самому было не очень удобно, но видя результат, Егор просто ликовал.

— О! Надо будет взять назад с собой это чудо и намазать нас с Иришкой. — подумалось ему, когда он закончил процедуру и надел обычную повседневную одежду, состоящую из дряхлых с оборками панталон до колен серого застиранного цвета, юбки и истончившейся блузы. Тело еще зудело, видимо, процесс внутреннего обновления и омоложения еще шёл полным ходом.

Выпуклые венки и глубокие старческие морщинки практически совершенно разгладились, перестали ныть суставы, и даже голос из скрипучего перешел в мягкий. Но всю эту «лепоту» портил зуд, который усиливался с каждой секундой.

«Это означает, что концентрированный сок слишком сильный препарат, и есть побочный эффект в виде ужасного зуда, лишь бы этим всё и ограничилось, и не вылезло какой аллергии, — подумал Егор, потираясь спиной о деревянную дверь. — Надо будет разбавлять. Только чем? Добавить в крем пару капель? А из чего же делали крема, когда не было промышленности?»

Егорка длинно выдохнул, отошёл от двери и снова оглядел своё помолодевшее, упругое тело, не в силах перестать им любоваться.

Когда их, студентов, в процессе обучения заставляли изучать составы и свойства косметических средств от самой Римской империи до последних дней, они выли всей группой — для чего это может пригодиться? Но учили, деваться было некуда, преподша была дамой серьезной, и разговор у нее был короток:

— Любой приличный человек должен знать историю того предмета, которым он намерен